Язык русской эмигрантской прессы (1919-1939)
Шрифт:
…продолжающаяся вот уже 20 долгих лет безпросветная [sic] Варфоломеевская ночь (Рассвет. 1937. 11 февр. № 35).
Во время сплошной коллективизации – этого крестьянского мамаева побоища – было истреблено до 5 миллионов самых крепких хозяйств… (Сигнал. 1939. 1 апр. № 52).
В конце декабря прошлого года настал Юрьев день и для рабочих. Они теперь прикреплены к заводам. Вся трудовая жизнь рабочего отмечается в книжке, без которой он не может поступить ни на один завод, ни на одну фабрику (Сигнал. 1939. 1 апр. № 52).
Мировая война освободила славянские нации; ни одна из них уже не находится более под чужеземным игом, Славянство [sic] предстало перед миром освобожденное от оков, как самостоятельная действенная сила на арене истории (Огни. 1924. 7 янв. № 1).
…если познакомиться с теперешней жизнью наших несчастных крестьян в губерниях, не освобожденных еще от большевистского ига, худшего, чем татарское, – то становится страшно за наш народ… (Голос Родины. 1919. 11 мая. № 262).
В первый раз после остановки в течение 4-х недель сегодня вышли в Мюнхене буржуазные газеты. Все они выражают радость по поводу освобождения от коммунистического ига (Голос Родины. 1919. 6 мая. № 257).
Как видно из этих примеров, апелляция к прошлой русской истории, на протяжении которой концепт иго приобрел характерные для русского культурного сознания коннотации, в эмигрантской прессе оказался востребованным и очень частотным. Этот же идеологический концепт в иных прагматических рамках использовался и в советской публицистике, где этим характеризующим знаком именовали царское, дореволюционное прошлое [275] или современное империалистическое (фашистское, буржуазное) настоящее. [276]
275
«Это было в то время, когда наш трудовой народ стонал под игом царя и проливал свою кровь на потеху и для наживы буржуев всех стран» (Дальне-Восточные [sic] известия. 1918. 6 авг.).
276
«Западная Украина и Западная Белоруссия, освобожденные от ига польских панов, искони составляли неотъемлемую часть русского государства» (Пропагандист и агитатор РККА. 1939. № 21); «СССР борется против версальского ига, наложенного империалистическими странами-победительницами на целый ряд европейских стран» (Изв. 1931. 6 марта).
2. прецедентные ситуации, обозначающие русские исторические реалии и получающие политико-идеологическую прагматическую актуализацию с помощью атрибутивных конкретизаторов или контекста: (советская) земщина, коммунистическая, колхозная барщина, (советская) опричнина, опричники (Ивана Грозного -> советские, сталинские).
Обязательными кандидатами на выборах [в Верховный Совет СССР] являются: Сталин и все его ближайшее окружение; Ежов и его пять главных помощников (Чернышов, Бельский, Рыжов, Фриновский, Дагин); на местах – также местные советские заправилы. Подготавливается, таким образом, парламент чекистов. «Земщина» вынуждена будет голосовать за «опричнину» (Возрождение. 1937. 20 нояб. № 4107).
Через пять лет весь Русский народ, все сто с лишним миллионов будут обращены окончательно в крепостных кабальных рабов. Крестьяне будут прикреплены к своим колхозам, где будут отбывать коммунистическую барщину, такую жестокую, какой не знали и в самые древние, стародавние времена подлинного крепостного права (Рус. правда. 1930. июль – авг.).
…колхозники сговариваются между собой и укрывают от казенной сдачи все, что возможно. Эти «излишки» красному начальству приходится вышибать из народа посылкой разных реквизиционных отрядов и ударных партийных бригад. […] Всюду крестьяне всей душой ненавидят колхозную кабальную барщину (Голос России. 1932. июль. № 12).
Карательные экспедиции действовали в деревне, подобно опричникам Ивана Грозного. […] Благодаря варварской системе заложничества и круговой поруке, были пролиты потоки невинной крови (Анархич. вестник. 1924. № 7).
У нас не было бы никаких оснований скорбеть о разгроме старой коммунистической партии, если бы поворот не сулил усиления сталинской власти при помощи натасканных на курсах новых его опричников… (Меч. 1937. 4 апр. № 13).
Большую семантическую и прагматическую нагрузку в эмигрантской прессе получил тематический ряд, связанный с понятием крепостного права. Анархические газеты применяют прецедентный феномен «крепостничество» (в рамках общей идеологии анархизма) как синоним несвободы человека в современном мире вообще.
В Австрии – полный хозяйственный застой, при политической смерти страны и при возвращении ее чуть ли не к крепостному труду… (Анархич. вестник. 1923. № 2).
Из глыб камня и железа руками промышленных рабов, крепостных церкви и «партийных работников» можно строить лишь вавилонские башни (Анархич. вестник. 1923. № 1).
В монархических и правых изданиях встречается узкая и широкая интерпретация данного понятия: с одной стороны, это метафорический инструмент, позволяющий найти адекватную (с точки зрения эмигрантов) историческую аналогию советской системе колхозов и совхозов:
Крестьяне чувствуют, что все равно они будут разорены: что все равно волей-неволей придется пойти в колхозы не то в качестве батраков, не то в качестве новых крепостных (Сегодня. 1930. 15 янв. № 15).
…ввести под видом совхозов и колхозов в России всеобщее крепостное право… (Руль. 1930. 2 янв. № 2767).
с другой стороны – это модально-оценочный знак сущности советского строя вообще:
Русская Земля полна страданий, там царствует рабство, небывалая эксплоатация [sic], новое крепостное право (Рус. газета. 1937. № 3).
Давно ведь инициалы правящей в СССР партии – ВКП расшифровываются в народе как «второе крепостное право». (Меч. 1937. 6 июня. № 21)
3. наименования государственных и военных реалий. В первую очередь сюда относятся прежние, дореволюционные обозначения и явления, утратившие свое значение в советской жизни: скипетр, андреевский морской флаг, императорский штандарт, трехцветный национальный флаг, (разг.) Егорий («орден св. Георгия» [277] ), (разг.) егорьевская медаль («медаль св. Георгия для отличия нижних воинских чинов» [278] ), а также те немногочисленные зарубежные прецедентные ситуации, которые инициировали появление специфических феноменов в эмигрантском публичном дискурсе, напр. Третий Рейх. Использование старых символов государственной, царской власти в среде монархической эмиграции легко объясняется переносом многих моделей социальных, политических, экономических взаимоотношений людей из прежней России в диаспору, стремлением сохранить национальные святыни.
277
Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия был учрежден 25 ноября 1769 г. Екатериной Второй согласно идеям Петра Великого. Орден имел четыре степени.
278
Георгиевская медаль была учреждена 10 августа 1913 г. вместо медали «За храбрость», учрежденной в 1878 году, и причислена к Военному Ордену Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Имела четыре степени.
Над президиумом был широко развернут большой Императорский Штандарт как символ монархической сущности РНСУВ. По обе стороны штандарта были подняты российские флаги – трехцветный национальный и Андреевский морской (Сигнал. 1939. 1 апр. № 52).
Кроме того, в зарубежье в 20–30-е гг. в изобилии появилась военно-мемуарная литература, выполняющая разные функции:
1) реабилитация пошатнувшегося и далеко неоднородного в своих основах «белого» движения;
2) поддержание военного духа и, главное, веры в скорейшее возвращение на Родину в среде военной (и не только) эмиграции;
3) поддержание (и в определенном смысле провоцирование) ностальгических переживаний, аллюзий оставшейся не у дел многосоттысячной армии военных;
4) стремление некоторых военных заработать на жизнь литературным трудом.
Военная мемуаристика в немалой степени способствовала сохранению в эмигрантском узусе прежних военно-государственных понятий, в советском обиходе смещенных на периферию и табуизированных.
Прибывают пополнения. […]…среди прибывших… молодой солдат… просит немедленно пустить его в «разведку». Его зовут к ротному. Да, молодой солдат Петухов, неграмотный крестьянин, хочет сразу же заслужить «Егория». […] Петухов с темнотой ушел, запасшись для чего-то крепкой веревкой. […] На солнечном восходе Петухов «представил» командиру роты связанного веревкой германского солдата. Узнав, что его ждет за этот подвиг благодарность командира полка, но еще не «Егорий», он снова ушел «в разведку» […] В полдень был представлен «ерманский унтерцер». Но Петухову говорят, что за это вероятно ему выйдет «егорьевская медаль», а не сам «Егорий». Поел, и опять «в разведку» (Рус. голос. 1934. 29 июля. № 173).
Среди прецедентных имен-ситуаций отметим использование название Великая война (Первая Мировая война), использовавшееся в монархической печати с позитивной коннотацией. Этот термин был вытеснен из советского политико-идеологического официоза:
В библиотеку Музея [памяти Императора Николая II] поступил из Сан-Франциско № 145–6 «Вестника О-ва [общества] Ветеранов Великой войны»… (Рус. голос. 1939. 12 марта. № 414).
[Автор письма в газету], с детства воспитанный прочно в основах Христовой веры, не мудрствуя лукаво, но твердо исповедуя Святость присяги на Евангелии и Кресте… честно исполнял свой долг перед своим Императором и Родиной… Когда же Великая война поставила его лицом к лицу с опасностью и ежеминутной возможностью смерти, то вера еще более утвердила в нем сознание Божьей воли и величие Христова учения (Голос России. 1931. 1 окт. № 3).
Наименование Третий Рейх [279] активно осваивалось эмигрантами фашистского толка и выступило в идеологии русского фашизма мотивирующей базой (как в языковом, так и социально-политическом смысле) окказионализма Третья Россия:
Одновременно с провозглашением Словакией независимости Чехия была присоединена к Третьему Рейху, став при сохранении культурной автономии простой провинцией Германии (Сигнал. 1939. 1 апр. № 52).
На очереди… объединение отдельных ручейков Русского Фашистского движения. Духовная связь уже есть. Дело за связью организованной. Она придет сама собой, в вихре национальной революции, тогда, когда сольются воедино ручейки дальневосточного Русского фашизма, фашизма подъяремного, Союза младороссов и РОНД-а, когда появится единая всероссийская партия Третьей России, когда под грохот финальных взрывов над освобожденной Русской землей зазвучит ликующее «ура» (Младоросская искра. 1933. 15 нояб. № 34).
279
Классификация гитлеровских историков использовала прецедентный феномен, Римскую империю, для пропаганды идей преемственности между Римом и Берлином: Первый Рейх (962– 1806 гг.) – это священная Римская империя; Второй Рейх (1871–1918 гг.) – Германская империя; Третий Рейх, das dritte Reich (1933–1945 гг.), – фашистская Германия.