Язык русской эмигрантской прессы (1919-1939)
Шрифт:
Кашен и Фроссар не протестовали против решения задержать опубликование привезенных ими с большевистского Синая [270] «скрижалей завета» (Воля России. 1920. 18 сент. № 6).
Вавилон [271] нашего времени возведен. Дух засорен; любовь оцепенела; высохли источники жизни (Анархич. вестник. 1923. № 1).
Скорбь, которая в человеке не загоралась и не превращалась в пламя – самопожирающее пламя деятельной любви – становилась литературой, переходила в сочинительство. Человек из Назарета [272] не написал ни одной драмы: он переживал драму… и больше, чем драму (Анархич. вестник. 1923. № 1).
270
Синай – символ верховной власти, издающей обязательные для выполнения законы.
271
Вавилон – символ многолюдности, неразберихи, беспорядка и разврата.
272
Назарет – родина Иисуса Христа и его родителей; в данном случае выражение человек из Назарета – иносказательное именование Иисуса Христа.
Убийство царской семьи монархистами сравнивается со страданиями и последним путем Иисуса Христа, именно этим мотивировано использование библеизма Голгофа: [273]
«Равнодушие эмигранской толщи» стало уже давно зловещим: с той самой исторически позорной для всех нас ночи с 16-го на 17-е июля 1918 года, когда наметившаяся будущая «национальная эмиграция» преступно-равнодушно стояла перед Голгофой Великой Национальной России, воздвигнутой в Коптяковском лесу руками изуверов Христовой веры Янкеля Свердлова, Исаака Голощекина и Янкеля Юровского (Голос России. 1933. янв. – февр. – март. № 17–18–19).
273
Голгофа – символ мук и страданий.
3.2. Нереальные онимы
Библионимы и теонимы. Это группа имен собственных, зафиксированных в священных книгах некоторых религий (Библия, Коран) или античных мифах и выполняющих в культурах, основанных на христианских, мусульманских, иудейских и др. ценностях, функцию прецедентных номинаций. В нашем корпусе такими именами являются прежде всего имена Бог, Господь, Господь-Бог, Иисус, Христос, Христос-спаситель; Иуда; Савл, Павел; сатана, дьявол, антихрист (из библейских персонажей); Юпитер, Молох (из персонажей античных мифов), Магомет (основатель мусульманской религии).
Центральными в группе библионимов выступают Бог, Господь-Бог, Господь, Христос, более редкими – Иисус, Христос-спаситель. Их использование в русском ментально-культурном пространстве неравноценно и обусловлено различными смысловыми акцентами, наделяющими то или иное библейское имя. Так, слова Бог, Господь-Бог, Господь выступают в ассоциативно-смысловой связи с представлениями о (христианской, православной) вере и строгом, но справедливом судье:
Наши красные властители в своем безумии дошли до того, что объявили войну Господу-Богу. И Бог за это не дает России счастья, и вся сплошная мука-мученская [sic] нашей советской жизни показывает ясно, что гнев Божий лежит над нами, пока мы даем править над собою антихристовым слугам из Третьего Интернационала (Рус. правда. 1925. июль – авг.).
…большевики, мысля создать на земле царство Божие без Бога, создали «советский рай», в котором мучают и терзают полуторастамиллионный народ (Голос России. 1931. 1 окт. № 3).
В народном сердце горят и не гаснут Русский огонь и вера в Бога (Голос России. 1932. июль. № 12).
Имя Христос прочно ассоциировано с искупительной жертвой и воскресением (духовным обновлением). Этот ведущий смысловой стержень прецедентного имени обеспечивает его комбинацию с другим именем – Россия, страной, возрожденной в будущем:
Восстал Христос – восстанет и Россия – вот наше непреложное упование, которое обновляется каждый год при наступлении Пасхи (Рус. голос. 1939. 9 апр. № 418).
…коммунизм умрет и восторжествует Россия Христа (Голос России. 1933. янв. – февр. – март. № 17–18–19).
Примечательно, что имя Иисус редко встречается на страницах эмигрантских газет, единственный в нашем корпусе пример – из анархической газеты (цитата уже приводилась в другой связи); это имя в первую очередь выступает как проявление повышенной духовной, психологической рефлексии индивида, поисков человеком самого себя:
Поворот мира. Все плотины снесены, все глубочайшие шлюзы открыты. Силы неба и силы ада вырвались на волю. Небо и ад в тебе! Небо и ад… Блудница, Иисус, Чингиз-хан, Бетховен и слепой Гомер – всё в тебе! Гибель мира и его возрождение – то и другое совершается в тебе! (Анархич. вестник. 1923. № 1)
Христу как символу спасения и защитнику людей противостоят сатана или антихрист [274] – представители мира зла (в синхроническом плане отождествляемого с коммунистическими идеями).
Не может быть мира между Христом и Антихристом [sic]! (Рус. правда. 1925. июль – авг.).
Кровавая река, кровь убитых и замученных наших братьев, протекла между вами и нами. Нет и не может быть мира между Россией и Интернационалом, между Христом и Сатаною [sic], между русским и коммунистом, между нами и вами (Рус. правда. 1925. сент. – окт.).
274
Символические (христианские и народные) ассоциации, дифференцирующие данные имена, приведены, напр., в [Кондратьева 1983].
Причем в ситуации религиозно-духовного выбора между русскими коммунистами и иностранцами, преимущество несомненно оказывается на стороне последних как принадлежащих к той же (как правило, христианской, мусульманской) вере. Напротив, проводниками антихристианских, богоборческих идей, «слугами» дьявола (сатаны, антихриста) и тем самым «лютыми врагами Христа» оказываются или «красные комиссары», или их сторонники:
Братья Русские! Встречая великий праздник Рождества Христова и Новый год под проклятым инородческим комиссарским игом, дайте в душе своей обет отдать все силы на то, чтобы гонимый красными слугами сатаны Христос, родившийся незримо в ваших сердцах, открыто воссиял на Святорусской Земле (Рус. правда. 1925. нояб. – дек.).
Россия допустила захватить власть над собой лютым врагам Христа, красным Комиссарам… (Рус. правда. 1925. июль – авг.).
Две гнусных цели имели в виду слуги Дьявола [sic], Комиссары, когда отравляли Святейшего [патриарха Тихона] (Рус. правда. 1925. июль – авг.).
Имя Иуда в европейской культуре является символом подлого лицемерия, низкого предательства; использование этого прецедентного имени в эмигрантской прессе мотивировалась потребностью, необходимостью распознания подлинных друзей и врагов России:
Преступной подлостью является споспешествовать иностранным изуверам навязать вредный ей [России. – А. З.] образ правления или просто грязными руками Иуды прекратив Ее существование, предав Ее, на произвол пиратствующих хищников (Рус. газета. 1937. № 1).
Итак, библионимы в эмигрантской прессе выступают как знаки, трактующие совершившиеся события не столько в социально-политической, материалистической плоскости (история «делается» людьми), сколько в теологическом: история – это промысел божий. Использование библейских прецедентных имен в эмигрантских текстах – это не просто дань прежней, дореволюционной традиции газетно-публицистического языка, широко применявшего данные феномены, это попытка перевести деятельность человека в область богословско-религиозной интерпретации. Именно с этим связаны эсхатологические и даже апокалиптические мотивы во многих эмигрантских газетах: революция – божье наказание России за ее грехи, за отступление, послабление в вере.