Язык русской эмигрантской прессы (1919-1939)
Шрифт:
Непременным атрибутом анархиста является активно проводимая им пропагандистская работа, поэтому понятия пропагандист и агитатор также включаются в данный синонимический ряд:
Морозов. […] Старый анархист. […] Способный агитатор (Анархич. вестник. 1923. № 1).
2. обозначения, включаемые в квазисинонимический ряд на основании идейной близости к анархизму. Здесь прежде всего следует упомянуть ряд: махновец, махновка, махновское движение, махновщина.
…махновщина – прежде всего есть широкое революционное движение рабочих и крестьян, боровшихся за свою социальную независимость и за право общественного экономического самоуправления. Революционно-повстанческая армия, созданная крестьянами и рабочими, была лишь их вооруженной самоохраной, призванной защищать их революционную территорию и революционные права от многочисленных вражеских сил, стремившихся к порабощению свободного района (Анархич. вестник. 1923. № 2).
…движение махновское есть подлинно народное и революционное движение (Анархич. вестник. 1923. № 1).
3. наконец, на периферии квазисинонимического ряда находятся те лексемы, которые обозначают потенциальных соратников в борьбе: партизан, дезертир, борец, друг (друзья), единомышленник. Их включение в список обусловливается наличием в их семантической структуре компонента «борец за какую-либо идею или против кого, чего-либо». В контексте анархической идеологии это интерпретируется как возможность идейного роста индивида, осознание и усвоение анархической идеи/идеологии. Например, понятие «дезертир», смысл которого в узусе оценивается негативно («уклоняющийся от военной службы, обязанности»), в анархическом прагматиконе, напротив, становится одним из конкретных разновидностей борца с существующим (советским) строем и его идеологией. Понятие «партизан» в узусе противостоит понятию «дезертир» на прагматически-оценочной шкале как позитивное (первое слово) – негативному (второе слово), в рамках же идеологии анархизма в нем также актуализируется семантический компонент «борец, ведущий вооруженную борьбу с каким-либо режимом». Тем самым и семантические различия лексем дезертир и партизан нейтрализуются в одной общей, идеологически значимой семе «борец, противник (власти, строя, режима)».
…анархизм в Италии не умер, не мог умереть. […] Тысячами насчитывались дезертиры: тысячами исчислялись анархисты, отказывавшиеся браться за оружие в защиту капитализма. Одна только Швейцария приютила около 17 000 итальянских дезертиров – в огромном большинстве анархистов (Анархич. вестник. 1923. № 1).
Поиски соратников по идее, по борьбе активизируют и другие лексемы, отвечающие данному смыслу; так в ряд вовлекаются слова друг, единомышленник, представителей которых у анархистов совсем немного (горсточка, одиночка) и которые окружены враждебным обывательским лагерем (мещанским болотом):
Ведь ты знал, что твоих друзей и единомышленников только горсточка и что они окружены враждебным им большинством, – тем мещанским болотом, в котором часто тонут одиночки… (Анархич. вестник. 1923. № 2).
Представим квазисинонимический ряд «союзники», сформированный в анархической печати, в виде сводной таблицы.
АНАРХИСТ (доминантная, позитивно окрашенная сема)
Квазисинонимический ряд смыслового поля «союзники» в анархическом социолекте представляет собой иерархизированную структуру, лексика показывает степень «приближенности» (преданности) анархической идее. Семантико-смысловая зона «партийная общность» была наиболее подвижной (с лексемной точки зрения). Чем дальше от нее располагались члены квазисинонимического ряда, тем более стабильным был словесный ряд (это касается смысловых зон «идейная близость» и «потенциальные сторонники»).
Рассмотрим квазисинонимы, прагматически и семантически противоположенные понятию «союзники». Квазисинонимический ряд «политические противники (оппоненты)» в анархической публицистике также предстает весьма разветвленным. Его можно структурировать по следующим семантическим составляющим (представим в виде цепочки): внутрипартийные оппоненты (внутри «левого» движения) -> идейные противники (внутри социалистического движения) -> классовые противники.
1. Переход части анархистов в лагерь большевиков расценивается анархическим большинством как предательство, и анархобольшевики (анархобольшевизм), анархокоммунисты (анархокоммунизм) вместо «союзников» зачисляются в лагерь политических оппонентов:
Своих мыслей, своих политических и революционных положений, своей линии поведения в России анархобольшевизм [sic] не имеет. Он раболепно повторяет все социально-политические лозунги и положения большевизма и раболепно их защищает (Анархич. вестник. 1923. № 1).
…поскольку Сандомирский является анархобольшевиком [sic] и политическим агентом (деятелем) большевистского правительства, постольку он неизбежно будет направляться советской властью и служить ее интересам, гибельным для анархизма и анархистов (Анархич. вестник. 1923. № 1).
2. Раскол, дробление социалистического движения на все более мелкие партии и группы отодвигают анархический блок дальше и дальше от центра социал-демократического движения, смещает его на периферию революционных сил: ренегат (ренегатство), анархокадеты (анархокадетизм), анархолибералы (анархолиберализм), большевики-коммунисты, социал-демократы:
Еще в момент разгрома революции 1905–7 г.г. некоторые анархисты, преимущественно разночинцы, ренегировали. […] Однако многие из них своего ренегатства внешне не высказывали… […] В душе они уже уходили от анархических идеалов, стремясь к новым берегам. К каким? К признанию фактической силы. Демократия вырисовывалась в то время как фактическая сила, которой принадлежит будущее. И уклон ренегатствующей части анархистов обозначился в сторону демократии, притом не только в сторону революционной демократии, представляемой марксизмом, но в сторону демократии вообще. В результате этого уклона могли быть различные сочетания ренегатов анархизма с демократическими элементами, начиная от анархобольшевизма [sic] и кончая анархолиберализмом [sic]. И если бы вместо диктатуры большевизма, представляющего левое крыло демократии, в России укрепился меньшевистский или даже кадетский режим, ренегатствующая часть анархистов, несомненно, докатилась бы до него и пошла бы ему в услужение, создав вместо анархобольшевизма анархоменьшевизм или анархокадетизм. Это подтверждается тем неустойчивым, шатающимся положением, в котором в наши дни керенщины находились многие из современных анархобольшевиков… (Анархич. вестник. 1923. № 1).
И можно было предвидеть, что повсюду народные массы вновь вступят на революционный путь, оттолкнув приспешников капиталистической системы, каковыми стали социал-демократы (Анархич. вестник. 1923. № 5–6).
…рабочим в России является тот, кто работает под надсмотром других, а хозяином тот, кто не работает, а надсматривает за рабочим. Примерно все «коммунисты» (а их в России 200 000 человек) являются хозяевами: сами очень мало или совсем не работают, но зато очень хорошо и умело давят других (Анархич. вестник. 1924. № 7).
Но самой страшной формой большевизма анархисты считали фашизм, органически выросший на базе социалистического движения, остановившегося на полпути кардинальных реформ и тем самым не дошедшего до своего логического завершения – полной и абсолютной социальной революции. Фашизм как прямое наследие и результат незаконченного, незавершенного (по мнению анархистов) социализма в качестве рычагов управления страной берет на вооружение уже опробованные в советской России механизмы:
Разве итальянский фашизм не подражает в своих формах управления страной большевизму… (Анархич. вестник. 1923. № 2).
Немало так называемых «революционеров» позволили различным – и не всегда бескорыстным – влияниям вовлечь себя в круговорот империалистической политики итальянского правительства. Среди других следует упомянуть здесь редактора социалистического органа «Avanti», ставшего впоследствие основателем фашизма, Бенвенуто Муссолини. […] Рабочее и революционное движение, таким образом, сломлено. В его собственных рядах началось ужасное разложение и упадок, послужившее впоследствии – во время крупных революционных движений после военных действий – корнями фашизма (Анархич. вестник. 1923. № 1).
Жестокости, к каким прибегали итальянские фашисты против революционеров, были чудовищны: они могли быть сравниваемы… с жестокостями большевиков в России (Анархич. вестник. 1923. № 1).