Чтение онлайн

Семаков и Виктор переглянулись и молча пошли.

* * *

В конце декабря морозы спали, стояла приятная погода. С синего звездного неба падали крупные хлопья снега. При свете фонарей они отливали золотом и, казалось, как в сказке, все вокруг - и небо и земля - было заполнено играющими звездами...

Город праздновал Рождество. Сквозь ярко освещенные окна видны вальсирующие пары. В ресторанах и барах - веселье. Звенели бокалы, произносились тосты в честь победы белой армии, рекой лилось шампанское.

Походив по улицам, насмотревшись на пьяное веселье, Виктор вернулся на свою новую квартиру. Делать было нечего, читать не хотелось, и он лег спать, но долго не мог уснуть. Из головы не выходил образ Марины... Потом Виктор уснул.

В полночь его разбудили. В комнату вошел радостно возбужденный Семаков.

– Вставай, крестник!.. Пойдем праздновать Рождество.

– Что случилось, Иван Гаврилович?
– приподнялся Виктор, не понимая еще причин его радости.

– А ты одевайся, скорей, тогда узнаешь. Где твоя винтовка?

– В сарае, в дровах.

– Захватывай.

Виктор быстро оделся, сунул в карман револьвер, сбегал в сарай за винтовкой. Он догадывался: видно, красные подходят к Ростову.

Они вышли на улицу. Семаков на ремне нес винтовку. Снег перестал. Стояла тихая лунная ночь. Где-то на окраине Нахичевани злобно лаяли собаки и похлопывали выстрелы.

– Уже?
– спросил Виктор.

– Уже-то уже, - весело сказал Семаков.
– Но самое интересное ты проспал... Красная Армия уже побывала в Ростове!

– Что ты, Иван Гаврилович!

– Верное слово, побывала, - повторил Семаков.
– Правда, пока что лишь разъезды... Город-то весь пьяный, никто его не защищает... Сколько пьяных офицеров повыловили - страсть...

– Что ты мне говоришь, Иван Гаврилович, я же весь вечер бродил по улицам и никого не видел...

– Так ты где ходил?.. Тут вот, наверно, в центре?.. А они ездили по Нахичевани... Вот только сейчас белогвардейцы опомнились и стали оказывать сопротивление. Слышишь, постреливают? Это бой начался... Сейчас мы нашу организацию собираем, в тыл белым ударим... А нам с тобой другое дело поручено... Пошли!

– Какое?
– спросил Виктор.

– Потом узнаешь... Вон наши ребята в переулочке ждут. Они с нами пойдут.

За углом стояла группа в полтора десятка молодых рабочих, вооруженных винтовками.

– Пошли, ребята!
– сказал им Семаков.
– Только тише!

Осторожно ступая, придерживая винтовки, все молча двинулись по улице.

– Из тюрьмы наших пойдем освобождать, - шепнул дорогой Семаков Виктору.
– Гулдена и других.

– Вот это правильно!
– кивнул юноша.

Когда проходили Садовую - главную улицу города, то чуть не наткнулись на промчавшуюся в сторону Нахичевани кавалерийскую часть белых.

Убедившись, что за ней никто не следует, Семаков махнул рукой, и все проворно перебежали освещенную улицу.

Подбежав к чугунным воротам тюрьмы, Семаков грозно загремел прикладом.

– Именем революции, требуем открыть ворота!
– закричал он.

Перепуганные надзиратели не сразу сделали это.

– А кто вы такие?
– спросил один из них, высунув в окошко седую голову.

– Представители советской власти, - сказал Семаков.
– Открывай быстрее, а то повесим. Разве тебе не известно, что город уже занят Красной Армией?

Надзирателям было известно, что по городу разъезжали красные кавалеристы, да и они слышали перестрелку в Нахичевани. Посовещавшись между собой, открыли ворота.

– Кто из вас старший?
– окинул Семаков строгим взглядом вытянувшихся, перепуганных до смерти надзирателей.
– Да вы не бойтесь. Мы вас не тронем, если будете выполнять мои распоряжения...

– Я буду старший, - вышагнул вперед плечистый старик, который высунул в окошко голову. Он дрожал от страха.

– Не трясись, - сказал ему Семаков.
– Сказал, что вреда вам не причиним. Большевики свое слово твердо держат. Ведите ребят по камерам, выпускайте всех политических, которые сидят за большевизм... Понял?..

– Так точно, понял, - козырнул старик.
– А уголовников выпускать?

– Ни в коем случае. А что, английский офицер сидит у вас еще или нет?

– Сидит до сей поры.

– Сию же минуту доставить его сюда!
– крикнул Семаков.

– Сей мент!
– снова козырнул старый надзиратель и, повернувшись к надзирателям, крикнул: - А ну, живо выпускай из камер политических. А англичанина пойду сам приведу, - сказал он, выбирая из звенящей связки ключ от камеры Гулдена.

– Я с ним пойду, - сказал Виктор.

– Иди, - разрешил Семаков.
– Только быстрее возвращайся.

– Слушай, старик, - остановил надзирателя Виктор, когда они зашли за угол тюремного здания, - тут у вас сидела девушка по фамилии Бакшина Марина... Не помнишь ли ты такую?..

– Марину-то?
– переспросил надзиратель.
– Хорошо знаю... Обходительная барышня. Умница... Ничего не скажешь.

– Послушай меня, - волнуясь сказал Виктор.
– Я тебя очень прошу. Понимаешь, эта девушка мне очень дорога... Расскажи, как она умерла...

– Господь с вами!
– уставился на него старик.
– Да вы с чего это взяли, что она умерла?..

– Вы все перепутали, - досадливо отмахнулся Виктор.

– Да нет же...

– Вот у вас сидела еще одна женщина - Клара Боркова?

– Правильно, сидела, - кивнул надзиратель.
– Красивая такая.

– Ее-то ведь расстреляли, казнили?

– Казнили... Помню...

– Ну и девушку эту, Марину, вместе с ней расстреляли...

– Кто это вам сказал? Сами вы вот все и напутали. Клару эту расстреляли... А ее - нет... Она и до сей поры в камере сидит... Суда ждет... А суда-то, должно, никакого и не будет. Забыли про нее...

Они поднялись на второй этаж. Надзиратель, загремев замком, распахнул дверь камеры. Оттуда хлынул гнилостный запах. Виктор заглянул в дверь. В камере стоял полумрак. Закутавшись в тряпье, на нарах спало несколько бледных, исхудавших женщин. При входе надзирателя они испуганно подняли головы.