Чтение онлайн

– Буду служить у вас, товарищ начальник, - с готовностью ответил Михаил.

– А не сбежите снова к белым?

– Да что вы, товарищ начальник!
– даже отшатнулся Котов.
– Да мыслимое ли это дело?.. Уж ежели я пойду к вам служить, так, верьте мне, жизнь положу, а доверие ваше оправдаю...

– Как думаешь, Фома, правду он говорит?
– спросил у своего ординарца Буденный.

– Брешет!
– мрачно проворчал Фома.

– Брат!
– вскричал со слезами на глазах Михаил.
– Да ты что же это на своего одноутробного, родного брата наговариваешь?.. Богом прошу тебя прости меня...
– И он повалился в снег, земно кланяясь в ноги коню, на котором сидел Фома. Лошадь испуганно попятилась. Фома задержал ее.

– Прости, братуша, - всхлипывал Михаил.
– Вот те господь, буду служить верой и правдой и свою провинность отслужу. Прощаешь, что ль, брат?
– приподнял он заплаканное лицо, заглядывая на Фому.

Но тот безмолвно сидел на коне.

– Да, я вижу вы, товарищ Котов, бесчувственный, - улыбнулся Ворошилов.
– Неужели у вас сердце не дрогнет?

– Как же быть, Фома?
– сказал и Буденный.
– Советская власть прощает заблудившихся, обманутых казаков, а ты не хочешь брата своего простить.

Фома покосился сначала на Ворошилова, затем на Буденного, молча соскочил с коня, поднял брата.

– Ну, ладно, Миша, вставай, - сказал он ворчливо.
– Раз уж советская власть тебя прощает, то, стало быть, и я тебя прощаю...

XXIII

Стояли крепкие морозы, но тротуары были забиты веселой гуляющей публикой, среди которой особенно много военных.

– "Приазовский край"!
– расталкивая толпу, пронзительно кричит мальчишка, мчась по тротуару с кипой газет под мышкой.
– Красные разбиты под Никитовкой!.. Красные разбиты!..

По мостовой, высоко поднимая ноги и отбивая шаг, под гром духового оркестра, ритмично колыша из стороны в сторону щетиной штыков, проходит офицерская рота.

– Кра-асные разби-иты под Никитовкой!
– кричат мальчишки.
– Отступают в панике!..

– Вот мерзавцы!
– смеется Семаков, на ходу просматривая газету. Выдумают же - "красные разбиты под Никитовкой..." Ха-ха-ха!.. Обыватели, конечно, могут поверить... Витя, сунь вот этому в карман листовку... Так!.. Молодец!.. Пусть почитает...

– Может, Иван Гаврилович, сядем на трамвай?
– предлагает Виктор.

– Да ты глянь. Там и сесть-то некуда... Пойдем уж так, кстати, листовки разбросаем...

Семаков с Виктором направляются на вокзал. Ростово-Нахичеванскому подпольному комитету доподлинно известно, что буденновские полки уже подходят к городу. Вся подпольная организация на ногах, она вооружилась и вооружила многих рабочих ростовских заводов. Все с нетерпением ждут сигнала подпольного комитета, чтоб начать вооруженное восстание и помочь Красной Армии захватить город.

Семаков и Виктор посланы на вокзал выяснить положение. По слухам, там уже вторые сутки стоит состав из Новочеркасска с золотом Донского правительства. Возникла идея - нельзя ли захватить это золото или во всяком случае, если к этому представится возможность, задержать состав до прихода Красной Армии.

– Иван Гаврилович, - воскликнул Виктор.
– Да брось ты эту брехливую газету! Что ты нашел в ней хорошего?

– Нет, постой, постой, крестник, - продолжая на ходу просматривать газету, сказал Семаков.
– Тут есть любопытные вещи... Вот, например, послушай!

Они остановились. Семаков стал читать:

– "Пролежав более месяца в лазарете, не видел за это время улиц города. Теперь я выздоравливаю, можно выходить гулять, но во время боя с красными я лишился брюк и сапог. Не имею возможности их приобрести и получить помощь от родных, так как они в Киеве. Я покорнейше прошу добросердечных людей откликнуться и пожертвовать мне брюки и сапоги. Хочется ведь и мне попраздновать светлое Рождество Христово.

Прапорщик Р у д а к о в".

– Вот так вояка!
– рассмеялся Семаков.
– Так навоевался, что растерял портки и сапоги...

Виктор даже не улыбнулся шутке своего друга. Он был под впечатлением, которое произвело на него сообщение Васи Колчанова о смерти Марины.

"Нет!.. Нет!..
– с горечью подумал он.
– Не верю!.. Неужели я не увижу ее больше?"

Переживая свое горе, Виктор похудел, в глазах затаилась печаль.

Семаков пристально посмотрел на юношу.

– Нет, крестник, так никуда не годится, - покачал он укоризненно головой.
– Надо взять себя в руки. Так распускаться большевику не годится.

Виктор молчал.

...На вокзале лихорадочная суета. Ошалело мечутся по перрону люди с узлами, чемоданами, торопясь сесть в отходящие на юг поезда. У вагонов крики, давка, ругань, плач...

– Удирают, сволочи!
– усмехнулся Семаков.
– Почуяли...

Рассовывая листовки в карманы, узлы и корзины толпящихся на платформе пассажиров, Виктор и Семаков скоро разыскали то, что им было надо. На четвертом пути стоял состав из пяти вагонов: одного классного и четырех товарных. Состав плотным кольцом окружала атаманская гвардия в серых папахах с голубыми верхами.

Еще издали Семаков и Виктор увидели, что один вагон опечатан несколькими сургучными печатями и свинцовыми пломбами.

– Правильные слухи, - прошептал Семаков.
– Золото... А ну-ка, давай пройдем...

Они хотели пройти мимо состава по платформе, но молодой есаул, грозно закричал:

– А ну, ну проваливайте!.. Здесь нельзя расхаживать!..

Они отошли на порядочное расстояние от состава и стали тихо рассуждать между собой.

– Этот состав, конечно, - сказал Семаков.
– Но как его захватить?

– Пойти на риск, - прошептал Виктор.
– Ночью собрать человек тридцать подпольщиков и окружить состав... Тут, я думаю, атаманцев человек пятьдесят, не больше...

– Нет, человек сто, наверно...

– Возможно, и сто.

Они замолкли и оба стали изучать место, где стоял состав с золотом.

– Кажется, зря мы стараемся, - сказал Семаков.

– Почему?

– А вон, видишь, садятся... Сейчас поедут.

И, действительно, атаманцы торопливо посадились в вагоны и, не отходя от дверей теплушек, зорко наблюдали за опечатанным вагоном. Паровоз без свистка медленно потащил состав.