Чтение онлайн

Милославский был свидетелем минутной славы отечества; он сам с верными дружинами под предводительством юноши-героя, бессмершого Скопина, громил врагов России; он не знал тогда страданий безнадежной любви; веселый, беспечный юноша, он любил бога, отца, святую Русь и ненавидел одних врагов ее; а теперь... Ах! сколько раз завидовал он участи своего полководца, который, как будто б предчувствуя бедствия России, торопился украсить лаврами юное чело свое и, обремененный не летами, но числом побед, похоронить вместе с собою все надежды отечества!

Наши путешественники, миновав Балахну, от которой отчина боярина Кручины находилась верстах в двадцати, продолжали ехать, наблюдая глубокое молчание. Соскучив не получать ответов на свои вопросы, Алексей, по обыкновению, принялся насвистывать песню и понукать Серко, который начинал уже приостанавливаться. Проведя часа два в сем занятии, он потерял, наконец, терпение и решился снова заговорить с своим господином.

– Пора бы нам покормить коней, - сказал он.
– В Балахне ты не хотел остановиться, боярин, и вот уже мы проехали верст пятнадцать, а жилья все нет как нет.

– Мне кажется, вон там... подле самого лесу... Ты зорок, Алексей, посмотри: не изба ли это?

– Нет, Юрий Дмитрии: это простой шалаш или стог сена, а только не изба.

– Не ошибаюсь ли я? Мне кажется, подле этого шалаша кто-то стоит... Видишь?

– Вижу, боярин: вон и конь привязан к дереву... Ну так и есть: это стог сена. Верно, какой-нибудь проезжий захотел покормить даром свою лошадь... Никак он нас увидел... садится на коня... Кой прах! Что ж он стоит на одном месте? ни взад, ни вперед!.. Он как будто нас дожидается... Полно, добрый ли человек?.. Смотри! он скачет к нам... Берегись, боярин!.. Что это? с нами крестная сила! Не дьявольское ли наваждение?.. Ведь он остался в отчине боярина Шалонского?.. Ах, батюшки-светы!..

Точно, это Кирша!

– Подобру ли, поздорову, Юрий Дмитрич?
– закричал запорожец, подскакав к нашим путешественникам.

– Эк тебя нелегкая носит!
– сказал Алексей.
– Что ты, с неба, что ль, свалился?

– Нет, товарищ, не с неба свалился, а вырвался из ада, - отвечал запорожец, повернув свою лошадь.

– Мы думали, что ты остался у боярина Шалонского, - сказал Юрий.

– Он было хотел меня задержать, да Кирша себе на уме! По мне лучше быть простым казаком на воле, чем атаманом под палкою какого-нибудь боярина. Ну что, Юрий Дмитрич, - вам, чай, пора дать коням вздохнуть?

– Доедем до первой станции, так остановимся.

– Отсюда близехонько есть небольшой выселок - вон там... за этим лесом. Я боялся вас проглядеть, так стоял постоем на большой дороге.

– И, как видно, не больно исхарчился, любезный, - примолвил Алексей. Смотри, как растрепал стог сена!

Навряд ли хозяин скажет тебе спасибо.

– А вольно ж ему ставшь стога на большой дороге, - отвечал хладнокровно запорожец.

– Скажи, Кирша, - спросил Юрий, - за что ты попал в милость к боярину Кручине?

– За то, что взялся не за свое дело.

– Как так?

– А вот как, Юрий Дмитрич: я был смолоду рыбаком, не знал устал и, трудился день и ночь; раз пять тонул, заносило меня погодою к басурманам; словом, натерпелся всякого горя, а деньжонок не скопил. Пошел в украинские казаки, служил верой и правдой гетману, рубился с поляками, дрался с татарами, сносил холод и голод - и нечего было послать моим старикам на одежонку. Записался в запорожцы, уморил с горя красную девицу, с которой был помолвлен, терпел нападки от своих братьев казаков за то, что миловал жен и детей, не увечил безоружных, не жег для забавы дома, когда в них не было вражеской засады, - и чуть было меня не зарыли живого в землю с одним нахалом казаком, которого за насмешки я хватил неловко по голове нагайкою... да, к счастию, он отдохнул. Потом таскался два года с ноль ским войском, лил кровь христианскую, спас от смерти пана Лисовского, - и все-таки не разбогател. А вздумал однажды на роду прикинуться колдуном так мне за это дали три золотых корабленика да этого аргамака, которому, веришь ли, Юрий Дмигрич, цены нет, - примолвил Кирша, лаская своего борзого коня и поглядывая на него с нежностию страстного любовника.

– Что за вздор!
– сказал Юрий.
– Как ты мог прикинуться колдуном?

– И, боярин! мало ли чем прикидываются люди на белом свете, да не всем так удается, как мне. Знаешь ли, что я не на шутку сделался колдуном и, если хочешь, расскажу сейчас по пальцам, что у тебя на душе и о чем ты тоскуешь?..

– Мудрен бы ты был, если б отгадал.

– А вот увидишь.

Кирша посмотрел на него пристально и продолжал:

– Боярин! тебя сокрушила черноглазая красавица - не правда ли?

Юрий поглядел с удивлением на запорожца.

– Что ты, боярин, слушаешь этого балясника?
– сказал Алексей.
– Большое диво отгадать, когда я сам ему об этом проболтался!

– Что дашь, боярин, - продолжал запорожец, не слушая Алексея, - если я скажу тебе, кто такова родом и где живет теперь твоя чернобровая боярышня?

– Перестань шутить, Кирша!

– Я не шучу, Юрий Дмитрия: ты видал ее в Москве, в соборном храме Спаса на Бору.

– Вот те раз!
– вскричал Алексей.
– Да этого я ему не сказывал! Видит бог, не сказывал! От кого ты узнал?..

– То ли еще я знаю! Вот ты, Юрий Дмитрич, не ведаешь, любит ли она тебя, а я знаю

– Возможно ли?
– вскричал Милославский, остановя свою лошадь.

– Да, боярин; она по тебе сохнет пуще, чем ты по ней.

– Итак, она еще не замужем?

– Нет.

– Но кто она? где живет? как ты мог узнать?.. Говори, твори скорее!..

– И сердце твое не чуяло, что ты ночевал с ней под одной кровлею?.. Она дочь боярина Кручины-Шалонского.

– Невеста пана Гонсевского?
– вскричал Алексей.

– Невеста, а не жена.

– Дочь боярина Кручины!..
– прошептал Юрий, побледнев, как приговоренный к смерти.
– Боярина Кручины!..
– повторил он с отчаянием. Итак, все кончено!..

– Нет, не все, Юрий Дмитрич! Мало ли что может случиться? И если тебе суждено на ней жениться...

– На ней!.. Никогда, никогда!
– перервал Милославский, - но, может быть, ты обманулся... Да, добрый Кирша, ты, ючно, обманулся... Эта кроткая девица, этот ангел красоты... дочь Шалонского... Невозможно!..

– Да что мы остановились, боярин? Лошадей балясами не кормят. Поедем шажком вперед; до деревушки версты три, так я успею тебе рассказать все, и тогда ты поверишь, что я тебя не обманываю.

Юрий слушал со вниманием рассказ запорожца, и чем вернее казалось, что прекрасная незнакомка - дочь боярина Кручины, тем мрачнее становились его взоры.

Он не помышлял о препятствиях: обстоятельства и время могли их разрушить; его не пугало даже то, что Анастасья была невеста пана Гонсевского; но назвать отцом своим человека, которого он презирал в душе своей, соединиться }зами родства с злодеем, предателем отечества... Ах, одна эта мысль превращала в ничто все его надежды! Если б все благоприятствовало любви его, то собственная его воля была бы непреодолимым препятствием.