Чтение онлайн

– Позволь мне заплатить ей, боярин!
– сказал Кирша, - разумеется, твоими деньгами.

– Пожалуй.

– Давай-ка пять алтын, Алексей. Да, кстати, вот никак она сама изволит сюда идти.

Старуха, в изорванной кичке и толстом сером зипуне, вошла в избу, перекрестилась и, поклонясь низехонько на все четыре стороны, сказала Алексею:

– Ну что ж, мой кормилец, не держи меня, рассчитывайся.

– Вот я с тобой рассчитаюсь, тетка, - сказал запорожец, - а он ничего не знает. Поди-ка сюда! Ты просишь пять алтын за твое молоко?

– Да, батюшка, пять алтын. Прошу не погневаться: я в своем добре вольна...

– Знаю, мой свет, знаю. Вот пять алтын - получай!

Старуха с жадностию схватила деньги и принялась их считать.

– Ну что, так ли?
– спросил запорожец.

– Так, батюшка!

– Все ли ты сполна получила?

– Все, отец мой!

– Слышишь, хозяин? Будь свидетелем. Ну, тетка, глупа же ты!

– А что, мой кормилец?

– Ах ты дура неповитая! ну те ли времена, чтоб продавать горшок молока по пяти алтын? Мы нигде меньше рубля не платили.

– Как так, батюшка?

– Да так. Опростоволосилась, голубушка, вот и все тут!

– Не меньше рубля!
– повторила старуха, всплеснув руками.
– Ах я глупая! Все-то нас, бедных, обманывают...

– И, тетка, на то в море щука, чтоб карась не дремал!

– Не грех ли вам обижать старуху!

– Да чем мы тебя обижаем? Что запросила, то и даем.

– Бог вам судья, господа честные, обманывать круглую сироту!

– Какая ты сирота!
– закричал Алексей.
– У тебя вся изба битком набита внучатами.

– Да, батюшка, мал мала меньше!

– Что ты врешь! Меньшой-то внук целой головой меня выше. Пошла вон, старая хрычовка!

– Пойду, батюшка, пойду! что ты гонишь! Прощенья просим!.. Заплати вам господь и в здешнем и в будущем свеге... чтоб вам ехать, да не доехать... чтоб вы...

– Ну, ну, проваливай!
– перервал Алексей, выталкивая за дверь старуху.
– Что тебе вздумалось сказать этой ведьме, - продолжал он, обращаясь к Кирше, - что мы платим везд" по рублю за горшок молока?

– Как что!
– отвечал запорожец, - да знаешь ли, что она теперь недели две ни спать, ни есть не будет с горя; а сверх того, первый проезжий, с которого она попросит рубль за горшок молока, непременно ее поколотит... Ну, вот посмотри: не правду ли я говорю?

В самом деле, какой-то проезжий, с которым старуха повстречалась у ворот избы, сказав с ней несколько слов, принялся таскать ее за волосы, приговаривая:

"Вот тебе рубль! вот тебе рубль!.." Потом, бросив ей небольшую медную монету, вошел на двор. Кирша смотрел с большим примечанием на этого проезжего: и подлинно, наружность его обратила бы на себя, внимание самого нелюбопытного человека. Он был необычайно высок, но вместе с тем так плотен и широк в плечах, что казался почти среднего роста; не только видом, но даже ухватками он походил на медведя, и можно было подумать, что небольшая, обросшая рыжеватыми волосами голова его ошибкою попала на туловище, в котором не было ничего человеческого. Лицо его выражало какое-то бездушное спокойствие; небольшие, прищуренные глаза казались заспанными, а голос напоминал дикий рев животного, с которым он имел столь близкое сходство. Этот уродливый великан, войдя в избу, поклонился нашим путешественникам и промычал:

– Доброго здоровья, господа проезжие!

Кирша вздрогнул и стал еще внимательнее рассматривать незнакомца.

– Откуда едешь, любезный?
– спросил Юрий.

– Из Казни, боярин.

– В Нижний-Новгород?

– Да, в Нижний.

– Так ты нам попутчик?

– Если ваша милость дозволит, так я от вас не отстану. Хоть, правда, ничего дурного не слышно, а всетаки больше народу - едешь веселее.

– Посмотри, добрый человек, - сказал хозяин Кирше, - из ваших коней один сорвался; чтоб со двора пе сбежал.

Кирша поспешил выйти на двор. В самом деле, его Вихрь оторвался от коновязи и подбежал к другим лошадям; но, вместо того чтоб с ними драться, чего и должно было ожидать от такого дикого коня, аргамак стоял смирнехонько подле пегой лошади, ласкался к ней и, казалось, радовался, что был с нею вместе.

– Ого!
– сказал Кирша, - так вы с одной конюшни!.. Вот что!.. Видно, я не ошибаюсь: не издалека этот казанец едет.

Привязав опять на прежнее место своею коня, он возвратился в избу, подсел к проезжему, попотчевал его брагою и спросил, давно ли он из Казани.

– Близко недели, - отвечал проезжий.

– Знатный городок!
– продолжал запорожец.
– Я живал в нем месяцев по шести сряду, и у меня есть там задушевный приятель. Не знавал ли ты купца из мясного ряда, по имени Кирилла Степанова?., а по прозванью... как бишь его?., дай бог память! тьфу, батюшки!., такое мудреное прозвище... вспомнить не могу!

Тут Кирша призадумался, начал почесывать в голове, топал ногою от нетерпения и, дав незнакомцу заговорить с Юрием, который стал расспрашивать его о Казани, вдруг вскрикнул: "Омляш!" Проезжий вздрогнул и быстро повернулся к Кирше.

– Да, да, - продолжал казак, не обращая, по-видимому, никакого внимания на приметный испуг проезжего, - вспомнил! Омляш... иль нет... Бурдаш, что ль?., как-то этак. Не знавал ли ты, брат, этого купчину?

– Нет, - отвечал отрывисто проезжий, поглядев пристально на запорожца, который примолвил весьма спокойно:

– Жаль, товарищ, что ты его не знаешь. Вот уж близко года, как я с ним расстался. Что-то он, сердечный, поделывает? Говорят, будто торжишка его худо идет?

– Почему мне знать!
– отвечал проезжий грубым голосом.
– Если, боярин, - продолжал он, обращаясь к Юрию, - ты хочешь засветло приехать в Нижний, то мешкать нечего: чай, дорога плоха, а до города еще не близко.

– За нами дело не станет, - сказал Алексей.
– Мы поели, лошади также, хоть сейчас в дорогу.

– Ступайте же, ребята, - примолвил Кирша, - да седлайте коней, а я мигом буду готов.

Проезжий и Алексей вышли из избы.

– Послушай-ка, Юрий Дмитрич, - сказал запорожец, - пистолет-то у тебя знатный, да заряжен ли он?

– А что?

– Да так, боярин: дорожным людям дремать не надобно.

– Разве ты опасаешься чего-нибудь?

– Времена такие, Юрий Дмитрич. Конечно, никто как бог, да недаром же пословица в народе: "Береженого и бог бережет".

Выходя вон из избы, Кирша повстречался в сенях с хозяином и спросил его:

– Далеко ли до Нижнего?

– Верст двадцать с походом, - отвечал хозяин.

– Мне помнится, есть овраги?

– Всего один. На половине дороги будет часовня:

тут годов с пяток назад потеряли трех нижегородских купцов; а версты полторы за часовней придет овражек, да небольшой.

– Нельзя ли миновать?

– Нет-ста, не минуешь. Правда, от часовни пойдет старая дорога в город; да по ней давно уж не ездят.