Чтение онлайн

– Что так?

– Буерак на буераке, и, бывало, в осеннее время вовсе проезду нет.

Кирша пошел седлать своего коня, и через четверть часа наши путешественники отправились в дорогу. Алексей не отставал от своего господина; а запорожец, держась левой стороны проезжего, ехал вместе с ним шагах в десяти позади. Несколько уже раз незнакомый посматривал с удивлением на его лошадь.

– Кой черт!
– сказал он, наконец, - чем больше я смотрю... Да где ты добыл этого коня?

– А на что тебе?

– Если б только он был побойчее, так я бы в него вклепался: я точь-в-точь такого же коня знаю... ну вот ни дать ни взять, и на лбу такая же отметина. Правда, тот не пошел бы шагом, как этот... а уж так схожи меж собой, как две капли воды.

"Ага!
– сказал про себя Кирша, - признал боярского коня, господин казанец!"

– Чему дивиться?
– примолвил он громко, - человек в человека приходит, а конь и подавно.

Тут дорога, которая версты две извивалась полями, повернула налево и пошла лесом. Кирша попевал беззаботно веселые песни, заговаривал с проезжим, шутил; одним словом, можно было подумать, что он совершенно спокоен и не опасается ничего. Но в то же время малейший шорох возбуждал все его внимание: он приостанавливал под разными предлогами своего коня, бросал зоркий взгляд на обе стороны дороги и, казалось, хотел проникнуть взором в самую глубину леса.

Около двух часов ехали они, не встречая никого и не замечая никаких признаков жилья; наконец, вдали, подле самой дороги, стало виднеться что-то похожее на строение; но когда они подъехали ближе, то увидели вместо избы полуразвалившуюся большую часовню.

Кирша осадил полегоньку свою лошадь и, проехав несколько шагов позади незнакомого, вдруг вскрикнул:

– Гей, товарищ! посмотри-ка, что у тебя на шапке!

Едва проезжий успел схватить ее с головы, как от сильного удара нагайкою у него посыпались искры из глаз. Он выхватил из-за пазухи длинный нож; но Кирша повторил удар - незнакомый зашатался и упал с лошади. С быстротою птицы запорожец спрыгнул с коня, кинулся на лежачего и, прежде чем он мог очнуться, скрутил ему назад руки собственным его кушаком.

– Что ты, разбойник!
– вскричал Алексей.

– Разбойник-то лежит, - отвечал спокойно Кирша, затягивая узел.

– С чего ты взял?., почему ты знаешь?..
– спросил торопливо Юрий.

– А потому знаю, что слышал своими ушами, как этот душегубец сговаривался с такими же ворами тебя ограбить. Нас дожидаются за версту отсюда в овраге...

Ага, собака, очнулся!
– сказал он незнакомцу, который, опомнясь, старался приподняться на ноги.
– Да не уйдешь, голубчик! с вашей братьей расправа короткая?
– прибавил он, вынимая из ножен саблю.

– Стой, Кирша! Я не допущу тебя!
– вскричал Юрий.
– Ну, если ты ошибаешься...

– Эх, боярин! Коли не веришь мне, так посмотри хорошенько на эту рожу. Ну можно ли с такой образиной не быть разбойником?

– Побойтесь бога! что я вам сделал?
– прохрипел незнакомый.

– Что, брат, заговорил!
– перервал запорожец.
– Так говори же все! Если ты покаешься, мы тебя помилуем; а если нет, так прощайся навсегда .с белым светом! Сказывай, много ли у тебя товарищей в засаде?

– Помилуйте! каких товарищей?

– Слушай, Омляш!
– закричал грозным голосом Кирша, - я знаю тебя... говори правду!

Незнакомый с ужасом взглянул на запорожца, но не отвечал ни слова.

– Так, видно, брат, с тобой один конец, - сказал Кирша, обнажив свою саблю.
– Я не хочу губить твоей души - молись богу!

– Постой!
– вскричал незнакомый.

– Нет! нам некогда с тобой растабарывать: кайся проворней в грехах, или... так и быть!.. В последний раз, - примолвил Кирша, подняв свою саблю, - говори сейчас, сколько у тебя товарищей?

– Шестеро, - прошептал разбойник.

– Слышишь, боярин?
– сказал Кирша.
– Счастлив ты, что я дал тебе слово... Делать нечего, околевай своей смертью, проклятый! Помогите мне привязать его к дереву; да нет ли у вас чем-нибудь заткнуть ему глотку, а то, как мы отъедем, он подымет такой рев, что его за версту услышат.

Алексей вынул из кисы платок и, пособляя Кирше привязать к дереву разбойника, спросил: для чего он не предуведомил их об этом в деревне?

– Я боялся, что вы не сумеете притвориться, - отвечал запорожец.
– Этот вор как раз смекнул бы делом, дал тягу - и мы верно бы их рук не миновали.

– Но мы и теперь их не минуем, - сказал Юрий.

– Авось, боярин! Бог милостив!
– примолвил Кирша, садясь на лошадь. Здесь есть другая дорога. Говорят, она больно плоха, да все лучше: зато остановки не будет.

Кирша поехал вперед. Подле самой часовни дорога делилась надвое: та, которая шла направо, едва была заметна и походила более на межевую просеку, чем на большую дорогу. Кирша повернул по ней и, пробираясь с большим трудом сквозь кустарник, пеньки и кучи валежника, медленно подвигался вперед; глубокие рытвины и крутые овраги встречались им почти на каждом шагу, и только изредка на проталинах едва заметные колеи означали проезжую дорогу. С полчаса ехали они, не говоря ни слова; вдруг налево послышался отдаленный свист; ближе к ним отвечали тем же. Кирша остановился и скинул шапку. Несколько минут, подобно истукану, он пробыл в этом неподвижном положении.

Едва заметно было, что он переводит дух; казалось, ни один волос не пошевелился на голове его во все время, как он прислушивался к свисту.

– Ну, боярин!
– сказал он, надевая шапку, - мы, точно, их миновали. Теперь надобно выбираться опять на большую дорогу; а не то мы заедем в такую трущобу, что как раз загубим всех коней.

Путешественники стали держаться левой стороны; хотя с большим трудом, но попали, наконец, на прежнюю дорогу и часа через два, выехав из лесу, очутились на луговой стороне Волги, против того места, где впадает в нее широкая Ока. Огромные льдины неслись вниз по ее течению; весь противоположный берег усыпан был народом, а на утесистой горе нагорной стороны блестели главы соборных храмов и белелись огромные башни высоких стен знаменитого Новагорода Низовския земли.

III

Наши путешественники находились в весьма затруднительном положении. Нижний-Новгород был перед ними; но им невозможно было переправиться через Волгу, на которой лед тронулся и шел так густо, что на простой рыбачьей лодке нельзя было переехать на другую сторону, не подвергая себя неминуемой погибели.

Кругом их незаметно было никакого жилья, кроме пустых сараев и небольших рыбачьих хижин без дворов по-видимому также необитаемых. Проехав с версту пс берегу реки, путешественники увидели, наконец, избу перед которою стояло человек двадцать рыбаков; все они смотрели с большим вниманием на противоположный берег.

– Глядь-ка, боярин!
– сказал Алексей, - вон там, у пристани, никак человек идет по реке... так и есть!

Ах, батюшки-светы! кого это нелегкая понесла! Смотри, смотри!., ну... поминай как звали!

В самом деле, какой-то смельчак, отойдя шагов двадцать от противоположного берега, провалился сквозь лед и утонул в виду множества любопытных, которые толпились на переправе.

– Ах, боже мой!
– вскричал Юрий, - зачем пускают этот народ?..

– А кто его удержит, боярин? Русский человек на том стоит: где бедовое дело, тут-то удаль свою и показать.