Чтение онлайн

– Гараманты были в Триполитании, – заявил Квинт.

– Так это не гостеприимные насамоны? Им Рим нравится, Квинт Камилл?

–Я в этом уверен, Марко Дидио.

– Отличный!

Кем бы они ни были, нам недолго пришлось терпеть их оживлённое общество. Внезапно мы столкнулись с более многочисленной группой, и странная картина стала очевидной: мы невольно попали на охоту со львом. Вместо того чтобы поймать нас, наши новые друзья спасали нас от копий или пожирания львом заживо. Мы снова улыбнулись им, и они довольно рассмеялись.

Это было место массового действа, организация которого, должно быть, потребовала недель подготовки и огромных денег. Мы с Квинто поняли, как им, должно быть, было неудобно, что двое иностранцев вторглись в их охотничьи угодья. Там была целая армия мужчин. Даже в полустационарном лагере, куда нас привезли, была свита слуг и поваров, жаривших дичь на обед на огромных кострах, расположенных за аккуратно расставленными палатками. Хотя мы не могли видеть их всех, мы чувствовали, что их много.

Мы наблюдали за происходящим с вершины близлежащего холма. В некоторых специальных загонах мы видели овец и даже коров, которых использовали в качестве приманки.

Загоны для скота находились в конце своеобразного туннеля, построенного из сетей, подлеска и вырванных с корнем деревьев, укрепленного рядами перекрывающих друг друга щитов.

Охотники, кто верхом, кто пешком, двинулись к этой хитроумной ловушке. Должно быть, они собрались задолго до этого, за много миль отсюда, и в этот момент их долгий путь был на самом пике, каждый раз загоняя зверей в угол и одновременно загоняя их в ловушку. К нам бежали самые разные звери: небольшие стада газелей, длинноногие страусы, большой и величественный лев и несколько леопардов.

Нам предложили копья, но мы предпочли понаблюдать. То, что там происходило, было обычным делом для Северной Африки, было видно по мужчинам в палатках, которые почти не двигались и не ели во время охоты. Их товарищи пронзали животных копьями, если ситуация ухудшалась, но при возможности они ставили клетки и ловили их.

Охотники работали усердно и быстро, и было очевидно, что у них большой опыт. Похоже, группа разбила лагерь уже несколько недель, и охота всё ещё продолжалась. Судя по количеству добытых животных, рынок для них мог быть только один: римский амфитеатр.

Внезапно я ощутил странную дрожь: то, что до сих пор казалось мне идиллическим и уединенным отдыхом, напомнило мне о работе, которую я оставил в Риме.

Через час охота стихла, хотя леденящий рёв только что посаженных в клетки зверей и испуганное блеяние стад в загонах всё ещё разносились в воздухе. Разгорячённые и потные, охотники вернулись в лагерь, некоторые запятнанные кровью, все измученные. Они сложили длинные копья и овальные щиты, а слуги поспешили привязать лошадей. Измученные жаждой охотники осушивали огромные порции питья и хвастались своими подвигами. Мы с Джастином ели большие куски мяса, когда прибыл руководитель охоты.

Он сошел с повозки с высокими колесами, запряженной двумя мулами, которая тащила укрепленную клетку. Из нее доносился несомненный рев свирепого ливийского льва. Животное пыталось вырваться из заточения, билось о стенки клетки, и вся повозка накренилась. Вождь, невероятно сильный и рослый, быстро выскочил из повозки, но клетка выдержала. Слуги расхохотались, и он тоже, совершенно спокойно, смеялся. Они набросали на клетку одеяла, чтобы животное успокоилось в темноте, и укрепили ее веревкой.

Мужчина обернулся и, как и я, заметил, что мы уже знакомы. Он был владельцем лодки, которая доставила нас в Африку из Остии.

«Здравствуйте», – с улыбкой поприветствовал я его, хотя, судя по моему предыдущему опыту общения с ним, не рассчитывал завязать разговор. «Квинт, вы говорите по-пунийски?» Квинт был экспертом в нескольких языках. Я знал, что он, должно быть, что-то усвоил во время своих визитов в Лептис и Карфаген. «Не могли бы вы поприветствовать этого господина и передать ему, что я рад возможности возобновить нашу дружбу и что мы наконец-то встретились?»

Квинто и Пуник обменялись несколькими комментариями, а затем мальчик повернулся ко мне несколько нервно, в то время как мужчина с загорелым лицом

Темноволосая женщина наблюдала за моей реакцией с таким вниманием, какое можно было бы ожидать, если бы я оскорбила свою бабушку или рассказала ужасную шутку.

«Он хочет, чтобы я спросил тебя, — сказал Квинт, — что случилось с пьяницей, который был с тобой на корабле и который так ненавидел карфагенян».

XLV

Сетования на ужасные привычки Фамии заняли нас на пару часов. Нам удалось спокойно провести остаток дня и посетить ночной пир с изобилием еды и питья, не будучи вынужденными подробно объяснять, что мы делаем, бродя по этой безлюдной части Киренаики. Квинт говорил всё время, и, к счастью, вино ударило ему в голову раньше, чем мне, и он уснул, пока мы контролировали ситуацию. Ему удалось избежать каких-либо неблагоразумных происшествий, связанных с нашими поисками сильфия. Этот крепкий карфагенянин был предприимчивым. Он был энергичным человеком и обладал большим честолюбием. Мы не позволили ему узнать нашу историю и решить, что выращивать растения проще, чем отлавливать диких зверей для цирка.

При таком положении дел нам не приходилось беспокоиться о сокрытии своих намерений. На следующий день, когда мы, едва держась на ногах, сели на коней, вождь, который к нам подошел довольно дружелюбно, вышел проводить нас и обменяться ещё парой слов с Квинто. Во время разговора Квинто рассмеялся, глядя в мою сторону. После тёплого прощания мы с большой осторожностью уехали.

«Над чем ты смеялся?» — спросил я Квинта, когда мы вышли из лагеря. «Как будто наш карфагенский друг объявил, что собирается продать мне свою дочь, эту уродину».

«Гораздо хуже», — вздохнул Квинтус. Он подождал несколько минут, пока я объяснял своей лошади, что найденный нами кустик — не леопард, потому что все леопарды в округе сидят в охотничьих клетках, а затем заметил: «Я знаю, дорогой Марко, почему он не спросил, что мы здесь делаем».

– Потому что?

–Потому что он думает, что уже знает.

–Итак, в чем наш секрет?

– Твой секрет, Фалько. Ты – аудитор императорской переписи.

–Вы обо мне слышали?

–Ваша слава разнеслась по всему миру.

– А он импортёр диких животных. Мне следовало об этом подумать.

–Ханно думает, что вы шпионите за кем-то, кто собирается обмануть налоговые органы.

–Ханно?

–Наш хозяин, охотник на львов.

«Я тебе ещё кое-что расскажу», — сказал я, на мгновение улыбнувшись. «Анобал — это романизированное имя магната из Сабраты, владеющего огромным бизнесом по импорту животных для Римских игр. Это должен быть один и тот же человек. Послушай, Квинт, наш вчерашний хозяин в лагере уже стал объектом пристального расследования компании «Фалько и партнёры».