Чтение онлайн

«Он узнает, что вы здесь, сэр Ричард. Знайте также, что вы никогда не убегали от врага».

Болито коснулся его руки. «Значит, я потерял ещё одну хитрость, прежде чем она началась. Но я верю, что ты прав».

Он наблюдал, как спустили первую шлюпку, а затем бросили её на произвол судьбы, оставив под контролем парусиновый морской якорь. Внезапно он вспомнил «Золотистую ржанку». Неужели судьба всё-таки так неизбежна? Неужели смерть просто отложили до сегодняшнего дня?

И снова ему послышался её голос: «Не покидай меня», — и он ответил ей, но лишь мысленно. «Никогда».

Он видел, как Кин оглядывает стройные палубы, где люди стояли или присели в ожидании следующей команды. Возможно, он уже подсчитывал цену, видя, как эти самые палубы усеяны мертвецами и умирающими, как когда-то флагман Херрика.

Болито резко сказал: «Давайте послушаем музыку, капитан!» Эта формальность была для самых близких. Если они выживут, они будут помнить.

Кин слабо улыбнулся. «Портсмутская красотка, сэр?»

Их взгляды встретились. Ещё одно воспоминание. «Ничего другого».

Пока корабли медленно плыли навстречу неизвестному врагу, маленькие морские флейтисты маршировали взад и вперед по палубе, напевая матросскую мелодию, которую ни Болито, ни Кин никогда не забудут.

Болито нащупал медальон под рубашкой и прижал его к коже.

Я здесь, Кейт, и ты со мной.

Лейтенант Седжмор наблюдал за Болито и капитаном флагмана, всё ещё не в силах постичь чудовищность вражеской мощи. Но когда всё это закончилось… Он позволил взгляду скользнуть к той части палубы, где так ужасно погиб его предшественник. Словно ожидал увидеть его там, растерзанного.

Ему было холодно, несмотря на усиливающееся солнце. Он увидел нечто, что раньше знал лишь как нечто незнакомое. Это был страх.

19. НАС МНОГО СЧАСТЛИВЫХ

БОЛИТО сорвал рубашку с себя и наблюдал, как юнги несут питьевую воду под трапом для орудийных расчетов. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как сигнал «Валькирии»: «Враг в поле зрения!» разнесся по всей линии, и Болито понимал, что, несмотря на их численное и превосходство в силе, приближающимся французским кораблям, вероятно, пришлось гораздо хуже. «Черный принц» крепко обхватил реи и шел к ветру настолько близко, насколько это было возможно для такого большого корабля, но, по крайней мере, они сохраняли строй и держались в шеренге, разделяя друг друга всего полумилей. Ветер противника дул прямо в носовую часть левого борта, так что казалось, будто корабли колеблются из стороны в сторону, то наклоняясь с парусами, словно металлическими кирасами, то застигнутые врасплох в хаосе бьющихся парусов.

Болито прикрыл лицо, чтобы взглянуть сквозь массу снастей. Сети были расставлены, чтобы ловить падающие блоки или сломанные балки, которые могли убить человека так же эффективно, как железный шар. Это было словно запертое в ловушке. Люди, оружие, всё, что они привыкли принимать как повседневную жизнь.

Болито разыскал фрегат «Тибальт» и увидел, как тот идёт против ветра с не меньшим трудом, чем противник. Но как только лайнеры подошли достаточно близко, чтобы вступить в бой, капитан Эсс спустился со своей с трудом завоеванной позиции на наветренную сторону и атаковал вражеский флот, состоящий из транспортов и судов снабжения, чтобы рассеять или уничтожить любой, попавший под его залп. У него, возможно, было мало шансов выжить, но каждый капитан фрегата знал, чем опасны самостоятельные действия. Корпус «Тибальта» был создан и спроектирован именно для таких операций, но его обшивка не могла сравниться с мощной огневой мощью линейного боя. Болито взял у мичмана Де Курси подзорную трубу и тщательно навёл её, пока не обнаружил неровный строй кораблей, расположившихся далеко по правому борту. Так медленно. Он оказался прав с первого раза. Первые орудия должны были проверить дальность стрельбы в полдень.

И ради чего? Это могло бы заслуживать упоминания в «Газетт», как и последняя битва Гипериона. Она почти затерялась среди гулких отголосков Трафальгара и гибели национального героя.

Фергюсон первым услышит об этом, либо в городе, либо от почтальона. Затем Кэтрин. Он взглянул на красивый профиль Кина. Не нужно быть волшебником, чтобы понять, о чём он думает, пока время тянулось, и люди опирались на оружие, некоторые уже задыхались от напряжения, словно измученные выжившие в предстоящей битве.

В конце концов, какое значение имела Мартиника? Они силой отняли её у французов в 1794 году, но, что характерно, вернули во время краткого Амьенского мира. Так было всегда, и Болито часто вспоминал слова озлобленного сержанта морской пехоты, воскликнувшего: «Раз уж за это стоит умереть, то стоит и жить дальше?» Годами его одинокий протест оставался без ответа.

Теперь, когда ход войны в Европе изменился, перспектива бросать жизни и корабли на ветер ради какой-либо долгосрочной цели противоречила всему, что он считал важным.

Им снова пришлось действовать, не потому что это было логично или неизбежно, а потому что война начала выходить за рамки разума людей, которые планировали ее стратегию издалека.

Кин присоединился к нему. «Если остальная эскадра нас обнаружит, сэр, мы ещё можем выиграть. Но если капитан Кроуфут ничего не подозревает…» Он повернулся и уставился на яркое солнце, пока Тибальт завершал очередной поворот.

«Я не могу отправить Тибальта на его поиски, Вэл. Она — наша единственная надежда сегодня».

Кин наблюдал за людьми у штурвала, а Джулиан тихо переговаривался с двумя товарищами своего хозяина. «Я знаю».

Болито взял чашку воды у одного из мальчиков. А что же Томас Херрик? Собрал ли он часть местных патрулей и уже отправился на помощь? Казалось гораздо более вероятным, что он возьмёт под своё командование 74-й «Матчлес» под командованием своего последнего врага, капитана лорда Раткаллена. Ремонт корабля был почти завершён, и в любом случае появление хотя бы одного лишнего паруса на линейном корабле могло бы сыграть решающую роль для флота вторжения, который любой ценой стремился избежать сражения. Это тревожило: постоянное сравнение с событиями, которые привели к военному трибуналу Херрика. В своём письме Кэтрин вкратце упомянула о внезапной смерти Гектора Госсейджа, флаг-капитана Херрика в той кровопролитной битве за конвой. Он так и не оправился полностью после потери руки, и даже неожиданное повышение до флаг-капитана не смогло защитить его от натиска гангрены. Знай он, что в тот день в большой каюте внизу его ждет роковая судьба, его версия событий могла бы быть совсем иной. У Болито были подозрения, но он не мог открыто высказать их без доказательств. В любом случае, Госсейдж спас будущее Херрика, а возможно, и его жизнь.

Единственным постоянным фактором было присутствие сэра Пола Силлитоу.

Кин сказал: «Они выстраиваются в две линии, сэр».

Болито снова поднял подзорную трубу, зная, что в этот момент мичман де Курси пристально наблюдает за ним. Ещё один будущий адмирал. Насколько же другим станет его флот, подумал он.

Он сосредоточился на двух кораблях, возглавлявших линию противника. Их паруса взвивались, когда они снова поворачивали оверштаг, а фрегат проходил мимо них, а терьер — между быками.

Мачты и реи сверкали сигналами и развевающимися трёхцветными флагами, в то время как короткая английская линия подняла дополнительные флаги в знак неповиновения. Или это было лишь проявлением безнадёжного упрямства?

Майор Буршье крикнул: «Королевская морская пехота, приготовиться к проверке!»

Он указал жестом на своего заместителя, лейтенанта Кортни, ветерана для столь юного возраста. Кто, кроме королевской семьи, согласился бы на смотр в присутствии врага, а возможно, и перед лицом смерти?