Чтение онлайн

Отец Арсений пишет:

«Бомбы разрывались по одну и другую сторону церкви, на улице. Ядра свистят у окон нашего церковного дома; одним вышибло карниз над самой дверью, другим вырвало несколько столбцов в каменной ограде церковной. <…> 12 октября 1854 года. <…> Когда уже звонили к вечерне, пала бомба близ самой церкви нашей, взрывом вышибло в южной стороне стекла, два окна даже с рамами, и повредила немного крышу. Обошлось без несчастья, хотя в церкви были люди, и я сам там находился. <…> Уже по окончании обедни осколком разорвавшейся над церковью в воздухе бомбы вырвало кусок железа и каменного карниза. В продолжение дня еще разорвалось три бомбы над церковью, но две также в воздухе; осколки падали по саду и на улице, не вредя ни церкви, ни дому. <…> 15 октября 1854 года.

<…>

Одна бомба пала у самой церкви, вышибла большой камень в ступенях, повредила немного колонну, и более ничего. Другие бомбы падали левее и правее церкви. <…> 19 октября 1854 года.

<…>

Ударом бомбы выбило в моей церкви колонну с западной стороны против входа в церковь, но церковь еще цела, и служение продолжается без изменения даже часов богослужения. <…> 29 октября 1854 года.

<…>

Одна бомба попала и в самую церковь мою. Я стоял под колоннадой и сам был свидетелем удара и взрыва. К счастью, пробив крышу, она ударилась не в потолок, который бы легко мог весь обрушиться, а в стену по ребру ея. <…>5 ноября 1854 года.

<…>

У входа в церковь выбита колонна. <…> От сотрясения разошлись и камни во фронте. <…> Я сделал подставку из толстой корабельной стеньги удлинения нижней мачты корабля. <…> 17 декабря 1854 года.

<…>

Во время освящения воды, 6-го января, над самой устроенной на Екатерининской пристани [купели] слетел орел и держался до исполнения стиха: «Во Иордани крещающуся тебе, Господи». Орел был замечен всеми, даже начальствующими лицами. <…> Январь 1855 года.

<…>

Несколько бомб лопнули в воздухе над самой церковью; одна ударила в стену церкви, миновала колонну и, хотя повредила стену, но не пробила насквозь, ибо удар последовал в самую нижнюю часть

стены, между тем был так силен, что запор ставни выскочил с пробками, а в церкви местные большие подсвечники повалились. Одна бомба упала в саду на дорожке к моей квартире. <…> 15 марта 1855 года. <…>

Во время утрени, стоя у престола, несколько раз ощущал я такое сотрясение от выстрелов, на самое здание церкви, что пол под ногами колебался. <…> 28 марта 1855 года.

<…>»

От смерти отец Арсений спасся чудесным образом. Летом 1855 года в своей квартире в 12 часов ночи он внезапно проснулся от сильной жажды и вышел из комнаты (где спал для безопасности на полу, у стены, ниже подоконника). Лишь только он перешел через сени на кухню, в спальню влетела бомба, и, разорвавшись, разрушила половину дома, ранив спавшего в соседней квартире малолетнего сына священника Антония Демьяновича.

Разрушенная Петропавловская церковь, где служил отец Арсений Лебединцев. Севастополь, 1855 год

В Севастополе отец Арсений становится духовником Крестовоздвиженской общины сестер милосердия, прибывшими из Санкт-Петербурга в осажденный город доброволицами. Община находилась под покровительством Великой княгини Елены Павловны. Вместе с общиной приехал и афонский иеромонах Вениамин. За оборону Севастополя иеромонах Вениамин был награжден орденом св. Анны 3-й ст. и наперсным крестом на Георгиевской ленте, однако, по мнению отца Арсения, ему плохо подходила роль духовника для санитарок. Молодые девушки получили образование в Санкт-Петербурге, а иеромонах Вениамин был человек простой, привыкший к строгому Афонскому уставу. По этой причине отец Арсений постарался найти ему более подходящее место. Об этом он пишет в таких словах:

«…не полюбился [Крестовоздвиженской] общине [сестер милосердия] афонский монах, прибывший с ними, Вениамин. По словам старшего доктора при общине Тарасова, который от Ея Высочества [Великой княгини Елены Павловны] уполномочен во всем распоряжаться по общине, иеромонах больше положит в сестрах несогласия чем мир и любовь. Чтобы он меньше имел на них влияния, [врач] Н.И. Пирогов прикомандировал его бессменно к палатам самых трудных больных, куда заставили переселиться на жительство. Вместо его рекомендуют Ея Высочеству меня, о чем 5 апреля [1855 г.] доктор Тарасов послал рапорт Великой княгине. Когда спрашивали на то моего согласия, я тем менее мог отказываться, что уже Вашим Высокопреосвященством милостивейше указан на это служение, хотя доселе проходил его только при отделении общины. Иеромонах пока ничего не знает про это. Он добрый человек, но, говорят, из солдат, и поэтому не имеет многих качеств для служения в обществе людей образованных. Притом смотрит на вещи по-афонски, – это ужо слишком много для общины, незнакомой с монашеством».

Отец Арсений также был пожалован наперсным крестом на Георгиевской ленте, украшенным драгоценными камнями «за отличное усердие и самоотвержение, оказанное во время осады Севастополя».

О своем награждении отец Арсений извещает архиепископа в следующих строках:

Конец ознакомительного фрагмента.