За службу и храбрость. Священники – кавалеры ордена Святого Георгия. Неизвестные страницы
Шрифт:
Вообще, чтобы вера продолжалась в народе, вовсе не требуется, чтобы все вокруг были святыми. Достаточно, чтобы каждый просто имел возможность соприкоснуться в своей жизни с образцом истинного христианского духа. И в записях отца Иоанна различается именно такой, хорошо узнаваемый по святоотеческим творениям, настрой христианского подвижника.
Далее отец Иоанн пишет о своем детстве:
«Родительнице моей некогда было нянчиться со мною; хозяйство отнимало у нее все время, да она, по простоте сердечной и полной неграмотности, как-то не находила в этом и нужды. Бог дал, Бог и вырастит, бывало, говорила она тем, кто напоминал ей об уходе и надзоре за мною. Часто я был без пищи и призрения, особенно во время летних рабочих дней, когда нередко оставался под плетнем каким-либо на волю судьбы, но Бог чудесно хранил меня. В пять лет я уже таскал воду, смотрел за скотиною, выгонял на пашню лошадей. Отец мой был воспитанник суровой школы и не давал мне ни в чем потачки: грамота доставалась мне горько!» Как правило, семьи были большими, и, чтобы прокормить всех, нужно было держать хозяйство. Для этого приходилось работать не покладая рук. И если уж советы присмотреть за сыном слышались от односельчан, видимо, даже в крестьянской семье детям уделялось больше заботы, чем в доме строгого священника. Но при описании всех невзгод в словах отца Иоанна не слышится ни тени упрека. Он полностью оправдывает родителей тем, что была нужда, и отец с матерью сами должны были трудиться от зари до зари.
Дети священника имели определенные льготы при получении образования. Крестьянам умение читать и писать было вроде как ни к чему, насущной потребности в грамоте не было, и родители-крестьяне обычно предпочитали, чтобы их дети помогали им по хозяйству. Иное дело священник. Ели он не добьется от сына освоения грамоты, священником тот не станет. Поэтому вполне закономерно, что отец-священник не давал сыну «ни в чем потачки». А методика обучения была одна – зубрежка и подзатыльники. Покажут буквы по Часослову или Псалтири, скажут – выучи от сих до сих. Притом, если давали какую другую книгу, многие ученики приходили в полную растерянность.
В десять лет от роду в 1830 году Иоанн поступил в Мстиславское духовное училище [17] . Дети православного духовенства принимались в училища бесплатно, программа была рассчитана на 4 класса. Учили в основном тому же, что и в гимназиях. Духовные училища находились в тесной связи с семинариями, где продолжали обучение хорошо зарекомендовавшие себя ученики. Священники в Российской Империи составляли около одного процента населения, на конец XIX века в 185 духовных училищах насчитывалось около тридцати тысяч учеников.
17
Памятная книжка Могилевской губернии на 1890 год содержит имена других Пятибоковых, среди которых священники Дмитрий Матвеевич (запись 1844 г.) и Лев Матвеевич (запись 1857 г.), по всей видимости, приходятся Иоанну братьями.
В годы учебы Иоанну Матвеевичу, по его собственному признанию, сильно облегчало тяготы и скорби одно благочестивое правило, усвоенное им от родителей: по субботним и воскресным дням читать акафисты Пресвятой Богородице и Сладчайшему Иисусу. Отец Иоанн пишет:
«Когда после недельного школьного труда прочитаешь, бывало, с душою эти трогательные акафисты, то на сердце станет легко, бодро и светло: Дух Божий согреет все твое существо какою-то непостижимою радостию… Не раз возносил я к Отцу Небесному горячую молитву о покойном отце и матери за столь добрый и святой навык, к какому они приучили меня с детства».
В семнадцать лет Иоанн поступил в Могилевскую семинарию и окончил ее через шесть лет по высшему (первому) разряду. С такими результатами не было никаких препятствий для поступления в Академию. Собственно, Иоанн Матвеевич так и хотел. Войдя во вкус постижения ученой премудрости, он желал продолжить образование, но ректор семинарии отсоветовал ему. Как пишет Иоанн, отец ректор сказал: «Ты, братец мой, невзрачен, непредставителен по внешности, – иди, куда Господь укажет путь…» [18] .
18
Замечание отца ректора в известном смысле подтверждает гравюра отца Иоанна, датированная серединой XIX века. Однако если сравнить ее с фотографией отца Пятибокова в старости – трудно найти между ними сходство. В старости отец Иоанн выглядел вполне «презентабельно». С поздних портретов на нас смотрит благообразный старец с ладной, окладистой бородой. Возможности такой перемены отец ректор не учел.
И на сей раз Иоанн Матвеевич воспринимает совет ректора как знак свыше и не пытается следовать своему желанию, а опять смиренно следует совету и устраивает свою судьбу, уповая на Господа. Он пишет: «Правдивость сих слов я хорошо сознавал и потому с покорностью выслушал совет начальника; поклонился ему и уехал на родину, произнеся сам себе: будь, что будет: на все воля Божия!»
Архиепископ Могилевский Исидор (Никольский) определил Иоанна, как хорошо образованного выпускника, священником в город – к Троицкой Могилевской церкви, с обязательством жениться на сироте, что Иоанн Матвеевич и исполнил.
Протоиерей Иоанн Пятибоков, 1855–1860 годы
В XVII – середине XIX века выход из духовного сословия был фактически закрыт, и места на приходах, вопреки церковным канонам, передавались по наследству. По неписаным правилам, безместному священнику для получения прихода необходимо было жениться на дочери умершего священника, если у того не оставалось сына, способного занять его место. Поэтому Иоанн Матвеевич и женился на сироте.
Отметим, что супруга Иоанна Полина Ивановна оказалась женщиной незаурядной: она сумела стать врачом. По тем временам это было редкостью: требовалось немало упорства и целеустремленности, чтобы освоить объем необходимых знаний и поступить на медицинские женские курсы при академии или университете.
26 октября 1843 года Иоанн Пятибоков принимает посвящение в сан иерея и назначается учителем в духовное училище. Однако служить ему на новом поприще довелось совсем недолго. Хоть и был Могилев губернским городом, но в провинции свои обычаи, свой привычный быт, и чужаку здесь, видимо, не были рады. Быть может, боялись, что пришлый человек займет пост, на который кто-то уже метил, а может, просто не вписался отец Иоанн в губернский быт и специфику местных отношений… Как бы там ни было, не прошло и года, как благополучное место интригами другого священнослужителя у него отобрали.
И опять отец Иоанн воспринимает случившееся со смирением, как знак свыше. Об этом отец Иоанн пишет:
«Снилось мне, как бы воочию, будто я стою на мосту через реку Дубровенку в Могилеве, держась обеими руками за перила; вдруг налетели на меня два безобразные журавля; бросились ко мне и своими противными когтями стали отнимать мои руки от перил, так что я не мог удержать их и от испуга проснулся. Так и сбылось: отняли у меня место и перевели из Могилева в село Белую Дуброву».
Из Могилева отец Иоанн вынужден уехать, но и в глуши он не остается незамеченным. Через несколько лет, в 1848 году, он получает благодарность от епископа Могилевского, после чего его определяют младшим священником в Костромской пехотный полк.
В 1849 году в Венгрии и Трансильвании началось восстание, и Император Николай I счел нужным отправить туда российские войска. Костромской полк выступил в поход. Обязательства по Священному союзу достались Николаю I в наследство от Александра I вместе с неожиданной для него ролью монарха. На Венском Конгрессе Александр I вступил в систему европейских соглашений, целью которых было не допустить революций в Европе, и теперь Николай I вынужден был оставаться верным принятым обязательствам [19] .
19
Исполнять роль «жандарма Европы» приходилось вопреки желаниям и отчасти даже вопреки здравому смыслу. В 1849 году Россия и так была сильно ослаблена катастрофическими природными бедствиями, поразившими ее наподобие Египетских казней. Весь 1848 году по России при небывалой засухе бушевали пожары, сгорели тысячи сел, пострадали многие города. Хлеб выгорел по всему Черноземью, Поволжью, на Украине и в Приуралье. Остатки урожая истребило нашествие саранчи. В довершение ко всему, в России разразилась эпидемия холеры. Но верность монарха взятому на себя слову обязывала Россию собрать сто тысяч воинов и выступать в поход в мятежную Трансильванию.
Очевидно, несладко пришлось в эту пору отцу Иоанну. Он ревностно исполнял требы для воинов, не обходя стороной никого, в том числе больных холерой, продолжавшей косить всех подряд. При этом священник заразился сам и тяжело болел, но все же сумел встать на ноги. Не допустил Господь такому самоотверженному воину уйти раньше назначенного ему срока, впереди отца Иоанна ожидало еще много дел.
По возвращении из Венгрии, не успев как следует повидаться с семьей, отец Иоанн был отправлен в Люблинскую губернию для работы в госпиталях. Там на его попечении были города Седлец и Иван-город.