Чтение онлайн

Когда на Балканах разразилась новая война с Турцией (1877–1878 года), отец Иоанн опять отправляется на фронт. На сей раз Россия заступилась за Болгарию и Сербию. Несмотря на то, что Россия опять рисковала встретить отпор объединенной Европы, как это было в Крымской войне, так как Англия не желала укрепления России на Балканах, настроение было единодушным: на Балканы шли толпы добровольцев. Добровольцами на фронт отправились врачи Н.И. Пирогов, С.П. Боткин, Н.В. Склифосовский, писатели В.М. Гаршин и В.А. Гиляровский. И.С. Тургенев, которому было уже 60 лет, писал: «Будь я моложе, я сам бы туда поехал». И даже Л.Н. Толстой, известный своим непримиримым отношением к войне в более позднем возрасте, вздыхал: «Вся Россия там, и я должен идти».

О помощи русских в этой войне до сих пор хорошо помнят на Балканах. В Болгарии, например, во время Великого входа на Литургии продолжают поминать Александра II и всех русских воинов, павших в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов.

За участие в войне отец Иоанн был пожалован орденом св. Владимира 4-й ст. Награда орденом св. Владимира, полученным за участие в войне, лишь на одну ступень уступает ордену св. Георгия. В 1880 году отец Пятибоков был назначен настоятелем собора отвоеванной крепости Карс (после 1917 года вновь отошедшей к Турции). Это было повышение, хотя Карс был, говоря современным языком, «горячей точкой». Служба в Карсе, однако, не сложилась. Отец Иоанн говорит:

«За время моей почти трехлетней службы в Карсе я так много выстрадал, так много вынес незаслуженных обид и оскорблений, что вынужден был избрать для себя дорогу свободы, то есть выйти в отставку. Я был одинок там, как моя трость… Моя деятельность была подернута грустью и скорбью затаенной душевной боли, но я не ропщу, а пишу потому, что у меня сердце надрывается… Я всегда любил свою службу и люблю свое звание всею душею… Благословение Божие служило мне единственным утешением и облегчением в перенесении скорбей и лишений.

Слезоточивый мой зрак всегда облегчен был от благодатных утешений, за что сугубую благодарность я возношу Господу Богу. Он многажды спасал меня: во-первых, от страшной бедности [сельского священника]; во-вторых, от смерти в войну с Венгрией и Турцией, в-третьих, от нападений в службе и, наконец, Он, Всеблагий, благословил меня представлением Государю Императору Александру II. Я простосердечно выражаю свои мысли и ничего не скрываю от глаз человеческих и прошу одного – поминать мое недостоинство в молитвах».

Карский военно-крепостной собор. После взятия крепости восстановлен из развалин храма IV–V вв., и освящен в 1879 г. Десятки священников получили наперсный крест на Георгиевской ленте за штурм Карса

Что произошло в Карсе, в своих записках отец Иоанн не пишет, но это открывают архивы. Во время службы у него случилось два конфликта: с другим священником собора Виктором Гречко, а потом с комендантом крепости генерал-майором Ивановым.

Итак, вскоре после прибытия отца Иоанна к месту службы священник собора отец Виктор, минуя свое духовное начальство, пишет донос непосредственно обер-прокурору: «На основании Регламента Императора Петра I имею честь донести <…> Иоанн Пятибоков <…> на молебне о здравии Государыни Императрицы минуя Государя Императора, Наследника Престола провозгласил многолетие, победу и одоление на врага Государыне одной, что подействовало на предстоящих возмутительно».

После 1917 г. крепость Карс отошла к Турции. Здание собора сохранилось, используется под склад. Современное фото

По Духовному регламенту Петра I – одного из основных правовых документов, определяющих отношения государства и Церкви вплоть до 1917 года – священник был обязан доносить не только о действиях, замышлявшихся против Государя, но о политической оппозиции вообще.

В XVIII веке неточное поминание титула Государя на богослужении (неполное или с какой-либо оговоркой, случайно произнесенной), а также не-служение о здравии его молебнов в определенные дни (хотя и по неведению или недоразумению) приводили священнослужителей к лишению сана и ссылке в Сибирь, с предварительным наказанием кнутом.

В том, что на молебне о здравии Императрицы Иоанн Пятибоков произнес многолетие одной только Императрице, отец Виктор увидел серьезный ущерб интересам Государя. Поэтому он счел своим гражданским долгом донести об этом куда следует. Далее отец Виктор пишет о других нарушениях, якобы допущенных отцом Иоанном в богослужениях. в частности, упрекая его в том, что тот преднамеренно клал носовой платок на престол. Отец Виктор просит «расследования и удаления» Пятибокова, поскольку он был «контужен при штурме Измаильской крепости в 1854 году, то расслабление нервов и душевных способностей при приближающейся старости лет и службы наступают».

Виктор Гречко пишет рапорт и коменданту крепости, пытаясь привлечь его на свою сторону. Гречко, в частности, говорит: «Я имею пресвитерский крест, установленный Императором Павлом I, который дается особенно достойным священнослужителям, помимо производства на которое нужна вакансия, и считается высшей наградой, чем протоиерейство. Отзывом Военного Министра к Главнокомандующему 1844 года января 31 № 1137 Протоиерейство считается четвертой наградой, а пресвитерский крест – пятой. На сем основании я не могу не быть старшим священником соборным».

Письмо было отослано комендантом Главному священнику Кавказской армии С.И. Гумилевскому. Фразы «дается особенно достойным священнослужителям» и «я не могу не быть старшим священником соборным» были подчеркнуты Гумилевским карандашом. В жалобах отца Виктора Главный священник Кавказской армии справедливо усмотрел борьбу за первое место в соборе. Об этом Гумилевский пишет Главному священнику армии и флота Покровскому, после чего отец Виктор был переведен в пехотный Кубанский полк, а на его место в собор назначен другой священник.

Спокойная жизнь отца Иоанна Пятибокова продолжалась недолго. В 1881 году против него было начато новое дело. На этот раз несогласия возникли между ним и комендантом крепости генерал-майором Ивановым. Речь шла о праве контроля над церковными деньгами и имуществом. Комендант крепости считал, что карский собор состоит в ведении армейского начальства и, соответственно, последнее слово о расходе церковных денег принадлежит лично ему.

В многочисленных письмах к Главному священнику Кавказской армии Иванов говорит, что отец Иоанн болен, «стал строптивым и дерзким», не заботится о соборе и благолепии богослужения, делает «голословные заявления о каких-то корыстных моих видах по управлению соборным достоянием», неуживчив и «к службе более не способен».