За службу и храбрость. Священники – кавалеры ордена Святого Георгия. Неизвестные страницы
Шрифт:
Монастырское кладбище располагалось в сотне метров севернее пещерки. Именно там и находился памятник Василию Ершову, в 1840-е годы принявшему постриг с именем Вениамин в стенах уничтоженного монастыря". Господь не позволил изгладить из памяти пример удивительной судьбы, которая подтверждает, что участие священника в боевых действиях не является препятствием к стяжанию спасения. В «Церковных ведомостях» 1894 года сохранился некролог, из которого мы узнаем подробности последних часов земного пути 80-летнего старца.
«После вечернего богослужения, ступивши на первую ступень лестницы, ведущей в келию, отец Вениамин споткнулся. Шедший сзади его послушник хотел помочь ему подняться. "Спасибо, брат, – сказал старец, – дай мне в последний раз взойти самому; завтра я не буду идти по ней [14] . Весь вечер и вся ночь до утрени были проведены почившим то в чтение Псалтири и Евангелия, то в пении и чтении акафиста Спасителю и Божьей Матери. Когда пришел будильник будить к утрени, он застал отца Вениамина на ногах, поющим песнь Богоматери. Затем, немного погодя, он послал своего келейника за своим духовным отцом. Когда духовник явился, он начал делать предсмертные распоряжения: вручил ему три пакета, указав их назначение, просил пригласить хор певчих на обедню и погребение, назначил плату им, а также имеющим участвовать на погребении его иеромонахам и иеродиаконам и послушникам, и сделал многие другие распоряжения. На вопрос духовника: "разве вы себя так плохо чувствуете?", он ответил; "да, я умру". Когда духовник удалился из келии, он позвал к себе своего послушника и сказал: "ты не ходи к утрени, может быть ты мне будешь нужен". И сам снова начал петь. Послушник, пришедши в свою комнату, лег и задремал. Когда он очнулся, то в келии была тишина. Он тихонько приотворил дверь в комнату почившего и увидел, что отец Вениамин навзничь лежит на постели уже бездыханным».
14
В настоящее время в этом «имиджевом» благодаря соседству с построенной часовней районе планируется постройка элитных домов.
Мирное отшествие ко Господу и предвидение времени своей смерти свидетельствуют о духовной чистоте подвижника. Так уходят праведники. В некрологе сообщаются также некоторые подробности биографии иеромонаха Вениамина. В частности, там говорится:
«11 ноября 1893 года скончался на 80-м году своей жизни глубоко уважаемый жителями города Белгорода иеромонах Белгородского монастыря отец Вениамин. Покойный отец Вениамин, в мире Василий Ершов, был сыном священника, обучался в Курский духовной семинарии. Вышедши из семинарии, принял иночество и священство в обители Белгородского Свято-Троицкого монастыря. В 1853 году он переведен был из Белгородского в Балаклавский монастырь для служения в Черноморском флоте и прикомандирован на корабль "Трех Святителей", где и служил с 26 мая 1853 года по 9 сентября 1854 года, во время Крымской кампании он участвовал в Синопском сражении, проявляя беззаветное мужество; под градом пуль он неустрашимо исполнял обязанности пастыря.
Когда не было возможности спасти корабль, на котором он находился, и корабль должен был пойти ко дну, он последним оставил его». [15]
«Три Святителя» затоплен у входа на Севастопольский рейд 11 сентября 1854 года
За такое самопожертвование он был Высочайше награжден кабинетным наперсным крестом на Георгиевской ленте. Когда после гибели корабля «Три Святителя» команда этого корабля была переведена на 4-й бастион, вместе с нею находился там и доблестный отец Вениамин. Здесь он находился неотлучно в продолжение всей одиннадцатимесячной осады Севастополя. В каждый воскресный и праздничный день он исполнял под неприятельским огнем священнодействия, исповедовал и приобщал нередко более тысячи человек. Кроме этого, при каждой постановке новых орудий на место подбитых его приглашали моряки для служения молебнов с водоосвящением, а после каждой вылазки – для служения молебнов благодарственных. Сверх этого, в продолжение всей сказанной осады, он дежурил чрез день целые сутки в 1-м перевязочном пункте, исповедуя и приобщая раненых св. Тайнами, в доме Гущина он напутствовал гангренозных больных, в доме Екатерининском он отправлял погребения по убиенным воинам каждый день и всегда без певца; спускался на 9 аршин глубины в подземные галереи и служил там часы с вечернями, и исповедовал и приобщал запасными Св. Дарами подъемных подвижников. За такое ревностное и примерное исполнение христианских обязанностей отец Вениамин был сопричислен к ордену св. Анны 3-й ст. с мечами. По возвращении из Севастополя отец Вениамин согласно его прошению опять был перемещен в Белгородский Свято-Троицкий монастырь, где и пребывал до последнего часа своей мирной христианской кончины.
15
«Три святителя» в Синопском сражении все же уцелел, хотя часть пути до Севастополя шел на буксире. Ко дну он пошел 11 сентября 1854 года, затопленный при обороне Севастополя у входа на севастопольский рейд. Команда корабля составляла 980 чел., во время Синопского боя было убито 8 человек, а сам корабль получил повреждения кормы, мачт и бушприта. Кн. В.И. Барятинский описывает некоторые подробности, связанные с этим 120-пушечным кораблем: «…Заметив, что один из турецких фрегатов, был прижат к берегу и не горел, адмирал посылает «Одессу», чтобы взять фрегат на буксир и, если возможно, спасти его… «Одесса» с большим трудом стаскивает фрегат с мели и берет его на буксир, чтобы вывести на рейд. Проходя мимо корабля «Три Святителя», ветер вдруг крепчает и наваливает буксируемый фрегат на бушприт корабля, причем фрегатская бизань-мачта цепляется за рангоут «Трех Святителей». Они довольно долго остаются сцепленными таким образом, и не удается их высвободить. Матросы с бушприта корабля, подобно кошкам, спускаются по снастям на фрегат и на нем хозяйничают. Мы возимся с фрегатом до рассвета, и тогда к великой досаде убеждаемся, что он получил столько пробоин, что нет возможности ему идти в море и, так как у нас было достаточно работы над починкою собственных судов, то адмирал приказывает уничтожить фрегат».
Удивительно, что слово зачастую оказывается прочнее камня, а честно прожитая жизнь остается ориентиром более устойчивым, чем легендарные исторические события. Несмотря на то, что памятник иеромонаху Вениамину не уцелел, сегодня мы с благоговением узнаем о людях, подобных ему. Да и в самой войне, как видно, важен не только исход: победа или поражение.
У моряков считается, что одна из трех белых полосок на синем матросском воротнике на русском флоте символизирует Синопское сражение (две другие – сражение при Гангуте в 1714 году и у Чесмы в 1770-м). Победа при Синопе была одержана действительно впечатляющая: шквальным огнем турецкий флот был уничтожен, из 16 турецких кораблей спасся только один, потери неприятеля составили до 3 тысяч убитыми и ранеными, тогда как у русских было убито менее 40 человек.
В Севастополе были устроены грандиозные празднества, ход сражения даже представляли в театрализованном действе, однако сам вице-адмирал Павел Степанович Нахимов после боя оставался мрачен и восторгов от победы не разделял. Видимо, он понимал, что англичане, чья эскадра находилась поблизости, намеренно не стали мешать русским истребить турецкий флот – это было им на руку. А сожженный Синоп был использован в качестве повода выступить на стороне Османской империи в Крымской войне, дабы не позволить России возродить Царьград и завладеть выходом в Средиземное море. К тому же, от наших снарядов погибло множество греков, в отличие от мусульман не покинувших охваченный пламенем город. Конечно, начальник 5-й Флотской дивизии Нахимов действовал в условиях войны как человек военный, по мере возможности выполняющий поставленные перед ним задачи [16] , но едва ли это освобождало его от тягостного чувства человека, оказавшегося заложником обстоятельств…
16
Нужно учесть, что от разных начальников Нахимов получал приказы, часто противоречащие друг другу. За месяц до Синопа он получил более десятка приказов, трудно совместимых друг с другом.
Лев Николаевич Толстой рассуждал о неестественности войны и ответственности солдата и офицера, в руках которых находится оружие: «В старину, хотя бы при Николае I, никому и в голову не приходило, что войска нужны преимущественно для того, чтобы стрелять по безоружным жителям». В Синопе изрядная доля снарядов пришлась именно по безоружным жителям.
Так или иначе, даже громкие победы нередко сопровождает неприятный привкус… Тогда как жизнь, отданная Богу и людям, остается неподвластной времени, и нет-нет да и сверкнет чистым золотом среди ветхих руин истории…
11. Испытания смирением
О, если бы все люди поступали со мной несправедливо! Говорю вам со всею искренностью: самая сладкая духовная радость была испытана мной среди несправедливости
Господь нередко испытывает избранников Своих смирением. Преподобный Паисий Святогорец пишет в своих «Словах»: «Если бы мы размышляли о том, что величайшую из всех несправедливость подъял на Себя Христос, то мы принимали бы несправедливость с радостью…. Поэтому те, кто терпит несправедливость – самые любимые Божии чада. Ведь терпя несправедливость, эти люди носят в своем сердце потерпевшего несправедливость Христа».
Такой удел выпал и на долю отца Иоанна Пяти-бокова. В конце своего земного пути он оставил после себя автобиографические заметки, из которых мы теперь знаем некоторые детали его жизни.
Родился Иоанн 19 июня 1820 года в селе Березки Могилевской губернии. Отец его, сельский священник, «работал наравне с крестьянами и почти ни в чем не отступал от домашнего быта простолюдина». В общем, до середины XIX века такая картина была вполне обычной для семьи сельского священника. Одежда священника не отличалась от крестьянской, а в рясу сельские батюшки облачались лишь по воскресным да по праздничным дням.
О себе отец Иоанн повествует так:
«Весь путь моей жизни усеян был колючим терновником… Ни одна почти година не блеснула мне улыбкою полного счастья. Везде коварство, гонение и притеснения преследовали меня. Каждый шаг, особенно в детстве, доставался мне с самопожертвованием и борьбою за право жизни. Каждая кроха хлеба приходилась с кровавым потом на спине и великим трудом… Многократно поставлен был в безвыходном положении терпеть голод и холод, но всегда противостоял бесхарактерности и слабости воли. Часто падал духом от ненависти людской, но всегда горячо веровал в Бога и воодушевлялся надеждою на Его Святую волю…
Бывали времена, что изнемогал от разных лишений и недостатков, но не унижался мыслию просить облегчения, но неспособен был изменить своему пастырскому долгу и службе, которыми всегда дорожил и к коим относился всю мою жизнь с искренним и глубоким благоговением… Но при всей своей бдительности и осторожности, как и все смертные, я много погрешал и впадал в сети, расставленные врагами…»
В житиях мы часто читаем об устремленности подвижника к Богу с самого раннего детства, а иногда и с младенчества. Житийная литература представляет нам иконописный образ, написанный в соответствие с каноном, где от деталей ждут не исторической дотошности, а адекватной передачи главной идеи. Личные записи особенно ценны тем, что в них мы слышим рассказ из уст самого повествователя. Отец Иоанн вспоминает, как в детстве все события казались ему происходящими несомненно по воле Божией, так что он считал унизительным молиться даже об облегчении. Напасти он принимает как повод для противостояния собственной бесхарактерности и слабости воли.