Чтение онлайн

В отдельной ложе для высшей знати восседали жрецы под охраной сотни духовных стражей - сигнариев. Напротив них через арену в первом ряду трибун расположились претенденты на Меч Власти.

Роль виселицы выполняла бронзовая статуя воина-завоевателя, установленного в стародавние времена возле северного края арены и простирающего правую руку на юг в сторону Хаккадора. Через руку воина была перекинута веревка с петлей, а под нею на песок поставлена деревянная скамья.

Рядом с виселицей на медных треножниках горели факелы. Тут же неспешно маячил имперский палач, и топтались двое его подручных. Время от времени палач подходил к широкому столу, где зловеще поблескивали клещи, крючья, а также другие всевозможные инструменты для пыток и ласково поглаживал их, будто кошек огромными ручищами. Та-Зам сдержал обещание, и Тайлугу предстояло умереть в мучениях.

Свет утра медленно проступал на горизонте. Небо полностью затянулось низкими тучами. Снег продолжал тихо падать. Народ на трибунах гудел множеством голосов, и в какой-то момент в этот гул вмешался тугой удар барабана, возвестивший о начале обряда казни.

Первый удар барабана гласил о том, что узник покинул темницу. Народ нетерпеливо всколыхнулся при этом.

Через некоторое время второй удар барабана возвестил о том, что узник приближается к выходу из тюрьмы.

С третьим ударом барабана ворота в стене, ограждающей арену, распахнулись, пропуская факельную процессию. В утреннем сумраке она была похожа на гигантского огненного змея.

Впереди процессии под конвоем стражей шел Тайлуг. Руки у него были скованы тяжелой цепью. Стражи подвели его к виселице. Факельная процессия выстроилась по краю арены.

Толпа взорвалась воплями из тысяч глоток.

– Смерть изменнику! Смерть!

Но среди толпы было много тех, кто сочувствовал Тайлугу. Они не верили в его вину, мрачно и молча созерцая место казни.

Толпа затихла только после того, как верховный жрец империи Заук величественно вскинул руку, взывая к спокойствию и медленно обводя трибуны тяжелым взглядом. Зависла мертвая тишина. Все ждали, что скажет жрец.

– Граждане великой Империи мауронгов, - произнес Заук.
– В глубокой печали стою я пред вами, ибо видел, как свет истины померк в очах еще недавнего соратника нашего, и пошел он ослепленный корыстью и тьмой против власти данной нам свыше самим Мауронгом. Блеск золота затмил глаза его, и погряз он в деяниях преступных. Из-за него погибли тысячи соратников наших.

– Смерть! Смерть преступнику!
– послышались вопли со всех сторон.

– Он умрет, - кивнул Заук.
– Но чтобы неповадно было кому-либо в дальнейшем совершать деяния подобные, он умрет смертью мучительною.

– Правильно! Пусть умрет в муках!

– Здесь собрались величайшие воины Империи, чтобы биться за трон вожака!
– продолжил Заук.
– Эта казнь будет началом сего великого празднества.

Тайлуг слушал жреца, скользя взглядом по трибунам, темному небу и ловя лицом редкие колючие снежинки.

Жрец говорил, вещая слова благие и назидательные. Но Тайлуг видел за ними ложь и лицемерие. Он видел сколь много сущностей, говорящих подобные слова и носящих облик человеческий, расплодилось в этом мире. Все они выдают ложь за истину, безверие за веру, а демона смерти за Творца миров.

Тайлуг не испытывал к ним никаких чувств. Он знал, что настанет час, и все они уйдут в небытие, как и весь этот мир, расплодивший их. Стоя рядом с виселицей, он испытывал лишь чувство подлинной, ничем не ограниченной свободы, безжалостной и страшной в своем абсолюте, свободы от всего этого мира с его иллюзиями и надеждами, догматами веры и отчаяньем безверия, безмолвием небес и воплями страждущих, поисками истины и безумием заблуждения.

В первом ряду трибун он увидел Адаульфа. Еще недавно Тайлуг желал немедленно растерзать его, накинуться на него, как дикий зверь и вцепиться в горло, но в сей миг не испытал ничего кроме холодной пустоты внутри себя. И в этой пустоте была великая и спокойная сила.

– После чего будут раздроблены кости рук и ног, вырван язык и вспорот живот!
– истошно завопил Заук, и Тайлуг почувствовал на своих локтях цепкие ладони подручных палача.

– Казнь состоится немедленно! Но по милосердному закону великого Мауронга мы должны предоставить последнее слово преступнику, чтобы он смог попросить прощения у своих соратников за содеянное. Желаешь ли ты сказать последнее слово, изменник?

Тайлуг встряхнул локтями, освобождая руки.

– Рано цепляетесь, - произнес он пренебрежительно в адрес подручных палача.

Толпа созерцателей выжидающе затихла.

– Я не изменник, - негромко произнес Тайлуг, но его услышал каждый из многих тысяч.

– Я не изменник, - повторил он уже громче.
– Я воин Империи и остаюсь им. Но я виновен. Я виновен в том, что доверился негодяю Адаульфу и оставил город без защиты.

– Достаточно!
– прервал его Заук.
– Палач! Приступай!

– Пусть говорит! Пусть! Он невиновен!
– послышались многочисленные возгласы.

– Граждане Империи мауронгов, - продолжил Тайлуг.
– Еще недавно я не подозревал, насколько глубоко проникла ложь и предательство в ряды наши. Но теперь прозрел и знаю, что измена воцарилась в самом сердце стольного города Империи в лице жреца Та-Зама, который вознамерился захватить власть и отменить законы великого Мауронга. Вы этого желаете?

Тайлуг медленно обвел свинцовым взглядом трибуны, а затем посмотрел в упор на Та-Зама, сидящего среди высших жрецов.

– Ложь! Вранье! Он сошел с ума!
– раздались редкие возгласы.

– Предсмертный бред!
– с усмешкой произнес Та-Зам.

– Чем докажешь, Тайлуг?! Докажи, коли не шутишь!
– донеслось с трибун.

– Чем докажу?
– Тайлуг мрачно усмехнулся.
– Меч докажет правоту мою. Я желаю биться за Меч вожака Империи, и сам дух великого Мауронга, направляя мой клинок от победы к победе, будет свидетелем правоты моей.

Над трибунами вновь зависла тишина, да такая, что в ней слышался шепот снежинок, падающих на мерзлую землю.

– Я докажу!
– нарушил тишину Тайлуг.
– Меч в моих руках докажет, что наместник Адаульф присвоил деньги имперской казны, а мне подсунул тридцать монет и обвинил меня в воровстве и государственной измене. Я докажу, что жрец Та-Зам готовит захват власти и отмену законов великого Мауронга. Я докажу, что я не изменник.

– Нет!
– раздался громкий возглас Заука.
– Преступник не может участвовать в поединках за Меч Власти!

– Не может! Нет!
– раздались истошные вопли множества созерцателей.
– Смерть изменнику!

– Пусть бьется! Пусть!
– послышались не менее многочисленные крики.

– Нет!
– возразил Заук.
– В боях могут участвовать только свободные граждане Империи! Рабы и преступники вне закона Мауронга! По закону Мауронга преступник не может биться с вожаком! Да свершится казнь!

– Жрец! Ты верно поведал нам закон!
– громко произнес Тайлуг.
– Но ты сам противоречишь закону, повелевая казнить меня и не дозволяя мне биться!