Чтение онлайн

– Хватит!
– Заук махнул рукой.
– Заканчивайте этот спектакль!

Подручные палача вновь ринулись к Тайлугу.

– Прочь!
– прорычал он на них зверем так, что те шарахнулись в стороны.

– Ты противоречишь закону, жрец, - уже спокойно произнес Тайлуг.
– Закон Мауронга гласит, что преступник не может биться с вожаком за Меч Власти. Но где вожак? Кто скажет, где он?

В Мире мертвых!
– выкрикнул кто-то из созерцателей.

– Правильно! Вожак мертв!
– продолжил Тайлуг.
– Его нет. А коли его нет, то Закон Мауронга не препятствует обвиненному в преступлении биться в поединках за Меч Власти.

Истошный вопль Та-Зама прервал Тайлуга.

– Нет! Этот изменник приговорен к смерти высшим судом! Он должен быть казнен немедленно!

– Казнить его! Казнить!
– послышались редкие возгласы.

– Нет! Пусть бьется! Пусть докажет мечом! Бейся Тайлуг! Ты прав!
– забушевал народ на трибунах.
– Жрецы изменники! Убьем их!

Заук, Та-Зам и все жрецы опасливо втянули головы в плечи, почувствовав себя неуютно. Угрозы исходили от тысяч воинов, а с ними шутки были плохи. Многие воины недолюбливали этих так называемых духовных лидеров. Жрецам полагалась едва ли не половина всех военных трофеев, добытых в жестоких сражениях пролитой кровью. За что? За то, что они назидательно вещали и благословляли на битву, призывая умирать за великого Мауронга, а сами при том прятали жирные задницы за стенами своих дворцов.

Заук поднял руку, призывая народ к спокойствию, но люди продолжали бушевать. Прошло время, прежде чем вновь наступила тишина.

– Мы будем совет держать и удаляемся, чтобы решение принять. Ждите все, - успокоительно заявил верховный жрец.

– Никуда не пойдете! Решайте здесь!
– воины на трибунах всколыхнулись и ринулись вниз. На их пути встали сигнарии. Сверкнули мечи.

– Тише! Успокойтесь все!
– вскричал Заук, видя такой оборот событий.
– Быть по-вашему! Мы останемся здесь! Но я призываю к тишине. Там где крики и шум не место для верных и мудрых мыслей. Вернитесь на свои места и наберитесь терпения. Мы постараемся быстрее принять решение.

– Бойцы нехотя вернулись на свои места. Многие из них уже давно горели желанием скрестить мечи со стражниками жрецов и пустить им кровь. Народ на трибунах медленно успокоился, но не прекращал обсуждения того, что услышал, и гул множества голосов витал в утреннем воздухе. Уже начало заметно светать.

Тем временем жрецы совещались промеж собой. Совет был тихий, но жаркий, судя по выразительным жестам. Особо выделялся Та-Зам. Он размахивал руками и мотал головой.

– Дай воды!
– приказал Тайлуг палачу.
– Тот послушно зачерпнул из бочки ковшом воду, что предназначалась для омовения рук после казни.

– Похоже, что веревка виселицы не познает сегодня твоей шеи, - произнес он ухмыльнувшись.

– А ты сожалеешь о том?
– спросил Тайлуг, опустошив ковш.

– Я уважаю воинов, - ответил палач.
– Я наслышан о тебе, как о доблестном бойце и хотел бы посмотреть, как ты бьешься.

Жрецы закончили совещаться. Народ, видя это, заволновался. Заук поднял руку, призывая людей к спокойствию.

– Мы приняли решение!
– заявил он громко.
– Вожак мертв, и Закон Мауронга не запрещает Тайлугу биться за Меч Власти!

Созерцатели завопили. Многие радостно, но иные разочарованно, понимая, что не увидят зрелища жестокой казни.

– Тайлуг может биться за Меч Власти, - продолжил Заук.
– Но в законе ничего не говорится об условиях поединка со свободным гражданином того, кто обвинен в преступлении. Потому мы решили - ежели Тайлуг утверждает, что он невиновен, то пусть сам дух Мауронга защитит его от разящих ударов. Но ежели виновен, то и доспехи не спасут. Мы решили, что Тайлуг будет биться без доспехов.

– Та-Зам, это ты придумал, - едва слышно произнес Тайлуг.
– Впрочем, что тебе еще остается?

– Нет! Пусть бьется на равных! Это несправедливо!
– закричали созерцатели.

– Тише, люди!
– Тайлуг поднял руку, загремев цепями.
– Пусть будет так! Я готов биться без доспехов! Но я требую вернуть мне мой меч!

– Ты получишь свой меч перед поединком, - ответил Заук.
– Итак, решение принято. Со времени сего Тайлуг неприкосновенен, смерти не подлежит, и находится под защитой Империи, пока не проиграет бой до первой крови, или же от меча не падет. Палач, сбей цепи с осужденного!

– А ежели он сбежит! Смоется!
– послышались редкие крики с трибун.

– Сбежит? А куда?
– Заук широко развел руками.
– Здесь стены кругом. Далеко не убежит. А ежели сбежит и пойман будет, то не возрадуется вдвойне.

Палач несколькими ударами молота по зубилу сбил с запястий Тайлуга стальные браслеты.

– Процессию смертных факельщиков долой с поля боя!
– приказал Заук.
– Главный распорядитель! Приступай к церемонии возвещения!

– Тааайлуг!
– истошно завопили тысячи глоток.
– Поруби всех в куски!

– Сдохни изменник!
– орали не менее громко другие.

– Бойцам выйти на поле!
– завопил главный распорядитель, пытаясь переорать толпу.

Претенденты на Меч Власти покинули трибуну, спустились по внутренней лестнице, вышли через восточные ворота Храма на арену и выстроились на ней в шеренгу. Их было намного более сотни.

Главный распорядитель начал выкрикивать имена бойцов. При этом каждый из них вскидывал руку, приветствуя созерцателей.

– Драгон из Волчьей пади!

– Фандага с реки Зир!

– Стальк из Хмурого леса!

– Чего стоишь? Иди в строй!
– услышал Тайлуг, оглянулся на голос и увидел второго распорядителей поединков.

– Стакс из Хамар-Тагона!

– Рагва из Туманных долин!

Тайлуг направился к воинам. По пути взгляд его встретился с глазами Адаульфа. Они были мутны и не выражали ничего. По всему Адаульф не ожидал такого оборота событий, но будучи опытным воином, умел скрывать свои эмоции.

– Адаульф из Восточных земель!
– возвестил главный распорядитель.

Тайлуг занял место на левой оконечности шеренги. Его имя было названо последним. При этом будто ураган прошелся по трибунам.

Настало время жребия. Главный распорядитель подошел к массивной, позеленевшей от времени, древней медной чаше, установленной на бронзовом треножнике посреди арены. Эта чаша испокон веков использовалась для жребия. В ней совершал омовение рук сам Мауронг, посему считалось, что сила ладони великого мага сводит бойцов на поединок.

В глубине чаши скрывались от глаз маленькие деревянные дощечки. На каждой из них было вырезано имя воина - участника состязаний. В чашу была заблаговременно сброшена дощечка с именем Тайлуга.