Чтение онлайн

Вероятно, его голос, когда он произнес "беру" и увидел в зеркале чеченцев, выдал какое-то волнение, ибо молча стоявший в дальнем углу охранник с автоматом наперевес, в камуфляжной форме, -- обязательный атрибут дорогих магазинов, особенно ювелирных, -- вдруг как бы вышел из тени, подошел к витрине с покупателем и развернулся лицом к кавказцам. Те молча, с достоинством покинули зал.

– - Так вы берете или шутите?
– - спросила продавщица, почуяв, что клиент потерял интерес к бриллиантам.

И тут его осенило:

– - Беру, девушка, беру, но с одним условием, если у вас есть черный выход и вы меня через него выпустите.

Девушка оказалась сметливая, не растерялась.

– - Поняла вас. Выход есть, и Сергей, -- она показала взглядом на стоявшего рядом охранника, -- вас подстрахует.

Тоглар вынул толстую пачку долларов и спокойно отсчитал нужную сумму, затем положил рядом еще несколько купюр и добавил:

– - А это вам с Сергеем за сообразительность.

Девушка спрятала деньги в сейф, нажала потайную кнопку, и металлический турникет бесшумно открылся в глубь здания. Парень в камуфляже первым прошел в открывшийся проем, Тоглар -- за ним. Петляя коридорами, они пробирались к черному выходу.

– - Вот и пришли, я сейчас выгляну.
– - И охранник вышел во двор.

Константин Николаевич видел в открытую дверь небольшой захламленный двор-колодец -- такие часто встречаются в кварталах старой постройки. Ему нужно было пробежать метров двадцать, нырнуть под высокую арку, и он оказался бы на параллельной, очень оживленной улице Ленина, там неподалеку, на углу, его уже должна была дожидаться Наталья.

Парень вернулся быстро.

– - Все, кажется, чисто. С Богом!
– - И он легонько подтолкнул Тоглара в плечо -- так поступают в десанте перед прыжком с парашютом, видимо, парень почувствовал в покупателе бывшего коллегу.

– - Спасибо, братан.
– - И Тоглар спокойно распахнул железную дверь.

Глава 5. Репортер светской хроники

Карлен Татлян, случайно оказавшийся в ресторане "Пекин", где в тот день отмечал день рождения молодой человек, к которому за столом гости обращались то по имени Слава, то называли Картье, что скорее было кличкой, чем фамилией, считал вечер для себя удачным. Наконец-то ему повезло. Жил он в Москве уже около полугода и ни на шаг, как ему казалось, не продвинулся в решении поставленной перед ним задачи. Да что там "к решению", он, честно говоря, растерялся, не знал, с какой стороны подступиться к заданию. Прежде всего его ошеломила Москва -- гигантская, непонятная, безумно дорогая. Живущая только по своим, московским, законам, в которых нельзя ничего предугадать, предвосхитить, предсказать. Здесь ничто не укладывается в привычную логику. Жизнь в Москве оказалась куда стремительнее и напряженнее, чем в Нью-Йорке и столицах других европейских стран, где ему довелось уже побывать, тоже в ранге корреспондента. А безопасность? Самые рискованные районы Лондона, Чикаго, Парижа и Берлина в Москве могли бы показаться заповедниками тишины и покоя. Здесь нет гарантий безопасности ни днем, ни вечером, ни ночью, ни в одном определенном районе. Тебя могут ограбить и убить в любом пятизвездочном отеле, будь то "Метрополь", "Савой" или "Националь". В ясный полдень раздеть в подъезде дома любого престижного района, где квартира стоит дороже, чем в самом безземельном Токио. На Западе все ясно: туда не ходи, сюда не ходи -- и будешь цел. Тут вам никто не подскажет островок безопасности -- его просто нет. Как-то он как корреспондент отправил материал о захвате заложников. И где бы вы думали происходили события? В двух шагах от ворот Кремля, прямо у Васильевского спуска на Красной площади. И это на главной площади России, которая кишмя кишит дежурными милиционерами, постовыми, сотнями людей из спецслужб в штатском.

А посетить банк? Казалось бы, рядовое дело для жителя любой европейской столицы, а в Москве, отправляясь открыть счет или снять с него деньги, не мешает оставить завещание и заранее попрощаться с домочадцами: каждый день то взорвут, то подожгут банк, то взлетит на воздух припаркованная рядом с ним машина, начиненная тротилом. Или обстреляют выходящего инкассатора, или попадете на сам налет или ограбление кассового зала. Нет, к жизни в Москве еще привыкнуть надо.

Все знаменитые казино, ночные клубы, которые очень интересовали Карлена, как будто специально оказались расположены в разных концах города, а в ночное время тариф на транспорт всегда чуть ли не за сотню баксов зашкаливает. И везде, не в пример Штатам и Европе, вход платный, а цены в рядовом ночном ресторане не уступают ценам в ресторанах парижских гранд-отелей. Тут никаких представительских денег, включая зарплату, не хватит на то, чтобы познать ночную жизнь русской столицы.

Говорят, что были в Москве времена, когда на иностранца смотрели как на человека с другой планеты, считая его непременно богатым. Карлену в это трудно поверить, ибо теперь большинство иностранцев, из тех, кого он знает, ведут в столице жизнь более чем скромную, и не потому, что некуда пойти, нечего купить -- просто не позволяют финансовые возможности. А в тех местах, где он предпочитает бывать, иностранцев вообще почти не встретишь, россияне играют по-крупному и так легко расстаются с долларами, что тут, в казино, часто приходит на ум мысль о загадочной русской душе и в памяти всплывает "Игрок" Достоевского. Ни на шаг не продвинувшись к своей цели, Татлян все же убедился в одном: русские обязательно, и в самом скором времени, вернут себе позиции великой державы, на которые так откровенно претендует Китай, и еще не раз удивят мир, как в свое время ядерным оружием, прорывом в космос, сверхзвуковой авиацией или балетом.

Попав в Россию, Карлен жалел о том, что не выпало ему работать в аналитическом отделе -- какие доклады отсылал бы в центр, какими наблюдениями, открытиями, перспективами, прогнозами мог поделиться с шефами. Поработай в этом направлении в Москве год-два -- станешь бесценным специалистом по России, но перед ним поставили конкретную цель, а практические задачи редко приносят быстрые лавры, да и принесут ли?

Возможно, Татлян еще с большими трудами вписывался бы в российскую жизнь, если б у него в Москве не оказался двоюродный брат по материнской линии -- Ашот Казарян, с которым они были одногодки, да и внешне очень походили друг на друга. Хотя Карлен прибыл в Россию как американский гражданин, корреспондент известной газеты "Лос-Анджелес таймс", родился он в Ереване и даже успел получить серпасто-молоткастый паспорт гражданина СССР, но в восемьдесят первом году, в возрасте шестнадцати лет, вместе с родителями эмигрировал в США, в солнечную Филадельфию, край, давно облюбованный армянами со всего света, где жила многочисленная и не бедная родня Татлянов.

Ашот Казарян, ровесник Карлена, урожденный москвич, удачливый предприниматель и бизнесмен, имеющий свою многопрофильную торгово-закупочную фирму "Арарат", и его друзья вводили американского родственника, компанейского и веселого парня, в курс московской жизни. Без них Карлен Татлян не продвинулся бы ни на шаг в изучении Москвы, а значит, и в решении поставленной перед ним задачи, а сроки, как всегда, поджимали. Наверное, новым московским друзьям льстило, что Карлен, журналист-международник, американец, может посодействовать -- кому в гостевой визе, кому в виде на жительство, и вообще проконсультировать про житье-бытье в далекой Америке: что туда выгодно продать, что сюда с прибылью завезти. Так, само собой, и сложился взаимовыгодный альянс. И Ашот, и Карлен, да и большинство их друзей, были холостяками, хотя возраст у всех подбирался к тридцати, а некоторые уже давно перешагнули этот рубеж, считающийся подходящим для создания семьи, но, видимо, переломное время, нестабильность, бизнес, как чума, заразивший молодых, не способствовали женитьбе. Такое положение вполне устраивало Карлена Татляна -- времени свободного у друзей было хоть отбавляй, они любили ночную жизнь, а главное, не были стеснены в средствах.

Месяца через три пребывания в Москве появились у Карлена и новые знакомые: они столкнулись случайно, в ночном клубе "Метелица" на Арбате. Там он встретил пятерых своих ереванских одноклассников. Были в той большой компании, отмечавшей день рождения товарища, и трое ребят из их знаменитого дома композиторов на улице Саакяна. И остальных он тоже знал -- почти все ребята с одного квартала, а Ереван конца семидесятых годов не был особенно велик. Ереванские друзья жили в Москве на полулегальном положении, не имели прописки, снимали квартиры, комнаты, занимались мелким бизнесом: держали торговые палатки, ларьки, работали на оптовых базарах, в автосервисе. В Армении царил жесточайший энергетический кризис, а вместе с ним повальная безработица, дикая инфляция, местная валюта -- драм -- обесценивалась не по дням, а по часам и не представляла никакого интереса нигде, кроме Армении, непрекращающаяся война в Карабахе -- все это сорвало с мест прежде всего молодежь. Любой бизнес в России -- банковский или по продаже роскошных автомобилей, дорогой недвижимости, или палаточная торговля, как у одноклассников Карлена, -- нуждается в крыше. Среди национальных преступных группировок армянская не самая последняя в Москве, а уж зародилась она на много лет раньше, чем чеченская, дагестанская или азербайджанская. Армянская мафия, вместе с грузинской, -- одна из старейших в белокаменной, у истоков ее стоял легендарный Сво. Бедность выгнала из Армении не только желающих честно заработать свой кусок хлеба, но и бандитов, коих в Ереване, как и повсюду, расплодилось немало. И ребята из родного квартала Карлена Татляна делали маленький бизнес под крышей своих соплеменников. Кое-кто из них в тот вечер тоже гулял в "Метелице" на дне рождения бывшего одноклассника. Потом, несколько позже, в одном из богатых застолий в ресторане гостиницы "Редиссон-Славянская" у Киевского вокзала, некоторых из них представили Карлену.

Американский корреспондент, в ту пору еще не очень разобравшийся в московской жизни, был весьма удивлен, что гангстеры не скрывали род своей деятельности, даже, как ему показалось, гордились этим и великодушно обещали свое покровительство в неспокойной Москве. "Как в Чикаго в двадцатые годы", -- отметил в тот вечер Татлян. Он, конечно, и виду не подал, что рад, -- так легко вышел на столичные криминальные структуры, подобное знакомство являлось одним из составляющих его главного задания.

Уже через полгода у Татляна сложился довольно широкий круг знакомых в Москве, причем знакомства эти существовали в разных пластах, особенно они разрастались благодаря связям и контактам Ашота Казаряна -- театрала, человека вообще не равнодушного к искусству. Карлен, выросший в музыкальной семье, сам прекрасно владел гитарой, играл на фортепьяно, в студенческие годы пел в молодежной группе, оттого частенько отсылал в родную газету материалы о культурной жизни Москвы. Всего за один театрально-концертный сезон он стал своим человеком в мире искусства и редко пропускал большой концерт или представительную артистическую встречу.