Чтение онлайн

Но то ли вокруг что-то изменилось, то ли он сам, облачившись в форму, стал смотреть на милицию по-иному, но даже вне службы Кольцов предпочитал появляться в городе, на базаре или в магазине, в милицейском мундире -- так легче решались любые проблемы: ему шли навстречу, иногда заискивали, готовы были уступить, услужить, а частным транспортом он пользовался как такси, чаще бесплатно, -- общество внезапно стало искать дружбы и с бандитом, и с милиционером.

Ну, с ним-то, Кольцовым, все было понятно изначально: в милицию он пошел не из-за убеждений. Деваться было некуда Самураю, а кроме того -одним махом решалась проблема образования. Получит офицерское звание -значит, светит командная, а не рядовая должность. С такими корочками и послужным списком можно было возглавить в Москве службу безопасности любого коммерческого банка, крупной финансовой группы, на худой конец, любой процвета-ющей фирмы -- с появлением частной собственности спрос на человека с ружьем резко возрос.

Позже, когда Кольцов уже вернулся в Москву, ему попалась на глаза газета "Караван" из какой-то бывшей советской республики, а теперь суверенного государства. В том номере большая статья была посвящена милиции. В этом самом новообразовавшемся государстве, как и повсюду, в милицию валом повалили национальные кадры. И известный не только в республике, но и за ее пределами писатель, видя произвол, чинимый милицией, и зная, кто и почему туда идет служить в первую очередь, с горечью отмечал: "...к сожалению, я должен признать, что милицейская форма становится нашей национальной одеждой..."

Прочитав столь откровенное признание с глубоким подтекстом, Кольцов улыбнулся. Оказывается, не он один усек, какие преимущества дает милицейская форма... Толчком же для Самурая послужила чистая случайность...

Однажды, под утро, он обходил причал, где разгружались два корабля с бахчевыми и фруктами из дружественного Вьетнама. В ту пору еще существовал единый соц-лагерь и со своими, при всех портовых строгостях, обходились мягче, по крайней мере не устраивали двойной кордон, как возле судов из капиталистических стран. От вида арбузов, недозрелых бананов и ананасов его тошнило уже с первого взгляда, и он собирался заглянуть на другой пирс, где днем пришвартовался на разгрузку белоснежный японский контейнеровоз, как вдруг невдалеке увидел человека, испуганно шмыгнувшего в сторону закрытых на ночь портовых лабораторий. Маневр предрассветного гуляки насторожил Кольцова, он твердо знал, что в той стороне постороннему до утра делать нечего, да и пройти оттуда никуда невозможно -- там тупик.

Кольцов, конечно, понял, что человек, шедший ему навстречу, не хотел светиться, и, видимо, была у него на то причина, простой докер шарахаться от ночного стража не станет. Сперва Гера хотел по рации вызвать подмогу, но потом решил действовать сам, уж очень желал отличиться -- получить какую-нибудь письменную благодарность, грамоту, которая наверняка пригодилась бы ему в будущем. Он тут же забыл о причале с японским контейнеровозом и, шагнув с освещенного прохода в ночную тень пакгаузов, стал бесшумно, как учили в диверсионной школе, подбираться к лаборатории. Рано или поздно затаившийся постарается вырваться из тупика, время работало на Самурая. Ждать пришлось недолго, чуть больше получаса. То ли нервы у беглеца не выдержали, то ли время и рассвет подгоняли, появился невысокого роста, худощавый мужчина лет тридцати -- тридцати пяти, через плечо у него висела небольшая кожаная сумка, наподобие тех, что носят студенты или журналисты. Он прошел рядом с Кольцовым, и тому осталось лишь одним приемом завернуть незнакомцу руки и тут же защелкнуть заготовленные заранее наручники -- прием, над которым на тренировках долго бьются даже самые способные спецназовцы. Не выводя задержанного на свет, Кольцов обшарил карманы, задрал брючины, выдернул из-за пояса рубашку: оружия -- ни ножа, ни пистолета -- не было. Когда дошла очередь до сумки, человек в наручниках занервничал. Самурай усек это моментально. В сумке лежал аккуратно упакованный сверток, килограмма на три-четыре, и Самурай догадался, что это может быть. На инструктажах их предупреждали о знаменитом бирманском треугольнике, а Вьетнам этот там рядом. Но он все же достал нож и слегка подрезал обшивку упаковки... Содержимое не обмануло его ожидания -- в целлофановых пакетиках белел и поскрипывал на ощупь, как крахмал, наркотик.

– - Кокаин?
– - спросил он у обмякшего враз задержанного.

Тот обреченно подтвердил -- кивнул.

Герман ничем не выдал своей радости, хотя хотелось кричать и плясать -он задержал гонца, наркокурьера, да еще с такой богатой добычей! Он знал, что на советском рынке кокаин стоит двести долларов за грамм и его употребляют только богатые клиенты: бизнесмены, артисты, воры в законе. А если удастся отследить через этого парня каналы поступления и реализации... Да в случае удачи его фамилия станет известной в милицейских кругах, такие задержания не часто случаются.

Кольцов достал рацию, как вдруг курьер, пришедший в себя, без тени подобострастия сказал:

– - Не спеши рапортовать, начальник. Может, ты поймал золотую рыбку.

– - Хороша рыбка, -- усмехнулся Самурай, оглядывая темные, чуть навыкате цыганские глаза гонца, но рацию почему-то машинально выключил.

– - Давай разойдемся по-мирному. Наверное, догадываешься, сколько может стоить такой товар. А завалить человека во Владивостоке даже и за штуку баксов желающих хоть отбавляй...

– - Ты еще мне угрожать будешь, падла!..
– - И рассвирепевший не на шутку Самурай рванул шантажиста за грудки, да так, что полетели пуговицы.

– - Я не угрожаю, я расклад говорю. За мной ведь тоже люди стоят. Я что? Пехота, мул...
– - И вдруг, наверное, что-то уловив в голосе или интонациях Германа, с надеждой спросил: -- Откуда будешь, братан, чувствую, не местный?

– - Москвич, -- нехотя признался Кольцов.

– - Земляк, значит. Я тоже москвич, на Шаболовке живу. Отпусти, не обижу...

– - Не обижу -- это сколько?
– - неожиданно для себя серьезно спросил Кольцов.

– - Пару штук, точно...

– - Пару мало, ты же сам хвастал, сколько товар стоит. Деньги с собой?

– - При себе нет, но выход всегда найдется, если сговоримся.

– - Нет денег, и разговора не было, -- очнулся Самурай и вновь включил рацию.

– - Погоди, братан, не спеши, -- заторопился гонец.
– - Пятерка тебя устроит? Это весь мой гонорар за доставку, но свобода дороже... Сам понимаешь...

– - Где же ты найдешь сейчас пять тысяч, среди но-чи?
– - недоверчиво спросил Гера.

– - Нашел выход, нашел!..
– - радостно выпалил задержанный.
– - Дома, в Москве, телефон есть?

– - Ну, есть. Что это меняет? Без денег я тебя не отпущу, я не собес.

– - Понял, понял, -- согласно закивал мужик.
– - Менты все такие, никакого доверия к трудящимся... Сейчас поедем на телеграф, я наберу московский номер хозяина товара, чтобы он сейчас же, сию минуту, отвез к тебе домой пять штук, вроде как это ты с посыльным передал. Через час позвонишь домой и, если баксы будут на месте, ты меня отпускаешь, причем с товаром, иначе мне никакая свобода не нужна, все равно пришьют. Лады?

– - Лады. Но если надумаешь какую подлянку выкинуть, тут или там, в Москве, я, прежде чем сдам тебя властям, сам все поотбиваю, никакая медицина не спасет, понял?
– - жестко предупредил Герман.

– - Понял, понял. Едем на телеграф...

Вся операция заняла чуть больше двух часов, и он получил в ту ночь сумму, равную его пятилетней зарплате. Как тут не вспомнить Хавтана и его любимое: "Кто не рискует, тот не пьет шампанское!"? Чуть позже, анализируя случай с наркокурьером, он все же решит, что не пять тысяч долларов стали главной его удачей, хотя эта сумма открывала дорогу в Москву, а то, что он понял наконец, как можно заработать настоящие деньги, пользуясь положением человека, представляющего власть, закон.

Припомнился один из вечеров в люберецких подвалах, когда кто-то из крутых ребят, по случаю угощавший молодняк, после выпивки разглагольствовал о каком-то коварном прокуроре. Мол, прекрасная работа у прокурора и у судьи: чтобы наработать себе имя, нужно всего лишь беспощадно сажать и давать по обвинительной статье на всю катушку. А вот когда приобретешь репутацию решительного и неподкупного, тогда уже можно присмотреться к подсудимым внимательнее, а точнее, избирательно. Отмажешь от вышки или большого срока богатого человека, он сам отдаст тебе если не все, то уж точно половину того, что нахапал за всю жизнь, имея гениальную голову или располагая доходным местом. Вот тут репутация и выручит прокурора -- не поверят, что из-за корысти вытащил из петли казнокрада, на худой случай решат, что ошибся, а этого с кем не бывает. С хорошего куша можно и в отставку уйти, будто "обидевшись", как это сейчас часто наверху проделывают.