Чтение онлайн

– Ладно, Саня, вы мне кажетесь приличным джентльменом. И уж если мы куем такой заговор, то я кое-что вам сейчас покажу. Но если продадите меня, то, извините мадам, я вас зарежу.

Не понимая, что хочет сказать своими странными словами Фридман, Саня следом за ним вышел из Кают-компании. Они добрались до койки Фридмана, стоявшей под окном. Сосед его лежал, закрыв глаза, подняв коленки, убрав руки под одеяло, улыбался, кривился и не очень скрывал, что усиленно занимается рукоблудием. Фирсов на сегодня официально разрешил.

– Заслоните меня от дверей.
– прошептал Фридман.

Саня пересел к спинке койки, Фридман сунул руку под матрас, покопался там, потом прижался к Сане и прошептал.

– Смотрите, Саня.

Саня посмотрел и увидел в руке Фридмана сверкнувшее лезвие тонкого, длинного ножа для резки хлеба. Саня не понял, удивился ли он или испугался.

– Во черт... Мишка, где ты его достал?

– Подарил один "афганец". Он его на кухне спер месяца два назад. Три раза обыск делали, все перевернули, но так и не нашли. Я этому "афганцу" письма домой в стихах писал. Его невесте. Ну как - нужный для дела прибор?

– Опасно.
– ответил Саня.
– Если только на самый худший случай, когда нас убивать начнут. Кто ещё про нож знает?

– Петраков догадывается, Заваров уверен, что он у меня, Сухишвилли предлагал бутылку водки втихаря и десять пачек сигарет. Ему санитар Петрович все за деньги таскает, даже выпить.

– Острожней, Мишка. Лучше выброси его в форточку.

– Еще чего! Ну, когда прикажете начинать мятеж, сэр?

– Наберем восемь человек и начнем.

– Логично, сэр.
– подумав согласился Мишка.
– Восемь на восемь. Рекалов и Смирницкий без участия. Так что восемь на шесть, должны управится. Сложней будет потом удержать новый порядок.

Они негромко побеседовали о "новом порядке", совершенно выпустив из внимания, что при составление плана мятежа допустили серьезную ошибку. Шесть человек старшин, восемь человек - мятежников. Все правильно. Но остальные почти тридцать человек жмуриков в расчет не принимались. Предполагалось, что эта инертная масса будет смирно лежать по койкам, ожидая результатов гражданской войны в ООС. Не принимать их в расчет было нельзя, а потому это и оказалось в дальнейшем страшнейшей ошибкой.

– Ну, сэр.
– закончил беседу Мишка.
– Как говорят у нас в Одессе, три фута чистой воды под киль вашего корабля добрых начинаний!

– Ты одессит?
– спросил Саня.

Мишка хитро глянул искоса.

– Ну, вам скажу правду, поскольку вы мне внушаете доверие... Нет, сэр, я не одессит, это болтовня для понта. Я коренной москвич. Вот когда этот бардак в нашей с тобой жизни кончится, приедешь в Москву, найдешь улицу Кирова, на ней Московский Главпочтамт. Встанешь к нему спиной и под углом, через улицу - первый дом, первая парадная, первый этаж со двора. Это и есть место, где жили прадедушка, дедушка, бабушка и папа с мамой Фридманы. Там же умрет и мой внук, не говоря про меня - Михаила Михайловича Фридмана. Приедешь и напьемся мы с тобой до поросячьего визга. И все это забудем.

Фридман снова запрятал свое оружие, сосед-онанист справился со своей сексуальной задачей и заснул. Саня вошел в Кают-компанию, где его радостно встретил гигант Зинович.

– Земелечка! Это же я тебя из тюрьмы, из-под койки вытащил! Я теперь старшина!

– Шкура ты, а не старшина.
– ответил Саня и белорус потерялся.

– Как это, земелечка?

– Купили тебя на звание, вот и все. А я под койкой оказался из-за тебя.

– Дак я же знаю, знаю, я про то очень помню!
– сбавил тон Зинович. Меня ж за просто так не купишь! Они же фашисты, что я совсем чурбак, не вижу, да?

Ну, что ж, подумал Саня, этот, пожалуй, тоже в нашей команде. Удачный день.

Но день оказался очень большим праздником. Перед обедом дежурная сестра принесла Сане распечатанное письмо от матери. Она писала как всегда сумбурно, а от радости делала много ошибок. Но главное было понятно: отцу несколько деней назад дали, наконец, звание генерала и должны были отправить служить в ГДР. Что было и почетно, и выгодно. Матушка сообщила, что по её мнению, звание отец получил не без его, Сани помощи. Он, отец, гордился тем, что его сын служит рядовым в Афганистане. Это соответствовало его принцам. Мать, конечно, не обратила внимание на то, что у Сани сменился номер полевой почты. Она вообще жила в своем мире, за спиной отца и всю жизнь занималась только семьей. О брате Геннадии она тоже писала радостно. Она относилась к нему даже лучше, чем к родному, то есть к Сане. Геннадий ушел из офицерского училища в Риге, потому что они перезжают в Москву. Отца уже перевели из Прибалтийского военного округа. Теперь они будут жить в Москве! То есть возвращались туда, где были когда-то корни семьи.

Саня так обрадовался этому письму, словно вдохнул свежего воздуха. Разделить эту радость в ООС было не с кем. И только после обеда Саня сказал Мишке Фридману.

– Ты знаешь, когда я выберусь отсюда, то буду жить в Москве.

– Поздравляю сэр!
– обрадованно ответил Мишка.
– Наладим в столице свое Общество Сумасшедших! А отчего такие перемены твоей жизни?

Саня рассказал о письме матери, а Мишка спросил удивленно.

– Слушай, сэр, а как твой батя с таким весом допустил, чтоб тебя загребли в войска? Под знамена Вооруженных Сил?! На кой хрен это приличному человеку надо?

– Мой отец человек принципиальный... Старого закала.
– попытался обьяснить он характер своего сурового отца.
– Старшего брата в офицерское училище направил, а меня под знамена.

– Ну и дурак!
– ответил Мишка, однако поправился.
– То есть, все такие принципильные - дураки! От них все беды. Потому как, сэр, чем человек принципиальней, тем в душе он больший подлец! От принципиальных только гадостей и жди.

Хороший был день без Петракова и Заварова. Но вечером под окнами раздался призывный крик, это Петраков соскучился без своего коллектива и пришел проверить, как там дела. По лицу его было видно, что на свободе он тоскует без той власти, которая была у него за решеткой в ООС, где он был большой человек, а не какой-то завхоз. Но все же он ушел до утра понедельника.

Эпизод 6.

Эпизод пропускается, чтобы дописать его в будущем. Подготовка заговора продолжается. Круг заговорщиков составляют: Говоров Саня, Чекалин, Саар, Фридман, Зинович, Раздаков, Балтрушайтис. Заваров подозревает заговор и заставляет Саню выпить "Большой юбилейный бокал" собственной мочи. Но час переворота приближается. ООС покинул майор Смирницкий. Оставшиеся старшины окончательно звереют от скуки. "Тапочки" отпускают всем подряд, даже "народным артистам ООС". Раздакову сломали нос. Приходит слух, что курсант Олесь умер в госпитале. Заваров пообещал Сане, что он пойдет той же дорогой, что и Олесь.

Эпизод 7

Все началось в тот день, когда смену приняли санитар Петрович и сестра Зоя. Началось в обед. Саар, убиравший со стола, случайно или нет, вывернул на колени Заварова кружку с киселем. За это получил в ухо, от чего упал на пол, а Заваров, без всякого суда и приговора, сорвал с ноги тапочек и принялся лупить эстонца по лицу и голове, не разбираясь, где "холодные", где "горячии".

– Хватит!
– закричала в полный голос сестра Зоя.
– Хватит, бандюги проклятые! Что вы мучаетне мальчишек ни за что ни про что?! Тихо же у нас стало, спокойно! Всех бандитов разогнали, только вы прощелыги остались! Я командирам про вас напишу! До генерала дойду, вы все в тюрьму пойдете прямым ходом!