Чтение онлайн

– Ты что, Зоя?
– спросил Петраков, а Заваров пнул ногой Саара и принялся чистить халат.

– А ничего!
– разбуянилась медсестра.
– Ты что из себя сумасшедшего корячишь?! На бабах ты свихнулся, не сумасшедший ты! Еще ответишь за воровство в своем госпитале, по полной катушке ответишь!

– Ладно.
– сказал Петраков.
– Посмотрим.

Он ушел в Маленький кубрик, а раскрасневшаяся Зоя засуетилась.

– Не убирайте со стола ребятки, это дело Петровича! Идите по койкам и отдыхайте! Накомандовались бандюги и хватит!

Петрович сказал испуганнно.

– Зря ты так, Зоя. Нам самим с тобой хуже будет.

– А ты не холуйствуй! И про тебя доложу, что ты водку втихаря старшинам носишь! Все доложу!

Петрович качнул головой, но возражать не стал.

Неизвестно почему, но для всех ООСовцев выступление Зои никакой радости не принесло. Сделать она ничего не могла, что в успех её намерений никто не верил.

Но до ужина все было спокойно. А когда Зоя вместе с санитаром отправилась на кухню, Петраков вышел в Большой кубрик и обьявил.

– Слушать меня! За ужином, как только я кину на пол тарелку, обьявляется полная свобода! Каждый делает что хочет, кто во что горазд! Нет больше присяги, нет старшин, нет "тапочек"! ООС распускаем! Вой, кричи, дрочи! Саар, Раздаков - выбросите в форточки пару одеял! Семенов разорвешь несколько подушек! Самый лучший сумасшедший получит звание "заслуженного"! Делай, что хошь!

До конца старшину мало кто понял, а Зинович прогудел.

– Старшина, а мне что делать? Я же не сумасшедший?

– Богу своему молись, дурак!
– закричал Заваров.
– Брякайся на колени и бей поклоны, пока лоб в кровь не расшибешь!

– Ты Бога не трожь, - сердито ответил Зинович.

Заваров хотел было ему ответить, но в дверях отделения уже появилась Зоя и радостно сообщила.

– А я вам свежий кефир несу и печенье! Садитесь к столу, мальчики, садитесь!

Петрович молча поставил на стол бачки и чайники, он был хмур и не выпускал из руки дверную ручку. Все принялись усаживаться за стол. Петраков подмигнул Мишке Фридману и сказал.

– Твой номер первый.

Мишка захихикал, а Саня не понял, какой номер был подготовлен у его соратника по будущему мятежу.

– И конфеток я вам, мальчики, раздобыла, таких теперь и в гарнизоне нет!
– суетилась, Зоя. Она не реагировала на испуганное и настороженное молчание в Кают-компании.

Через минуту Петраков потянул свою миску с кашей и сбросил её на пол.

В тот же миг Мишка Фридман вскочил на стол, и, скинув халат, оставшись в одних кальсонах принялся осполнять танец дикарей, и неожиданно громко запел ломанным фальцетом.

Тумбала, тумбала тум, балалайка!

Тумбала тумбала тум, балалайка!

Тум балалайка, шпиль балалайка!

Шпиль балалайка, шпилен, майн херц!

Он высоко вскидывал ноги в ритме своей боевой песни и, будто футболист, сбивал со стола миски, чайники, кружки. Этот призыв ко всеобщему разрушению тут же был подхвачен. Через несколько секунд все отделение превратилось в Ад. Неизвестно почему, но первым делом ООСовцы поскидали с себя всю одежду и голяком принялись выплясывать под Мишкины вопли. Сам Мишка вошел в такой раж, что сбив все со стола, продолжало танец, стремясь попасть босой ногой по лицам товарищей. Тихоня литовец Балтрушайтись натянул на голову матрац и прыгал рыбкой в окно. Он падал, ударившись о непробиваемое стекло и тут же повторял попытки выскочить наружу. Парочка косоглазых парнишек принялись кусать друг друга за уши и рычать. Борька Зинович в углу пал на колени и завыл: "Алиллуйя!" Пух и перья от разодранных подушек взвился в воздух.

– Ребятки, ребятки!
– пыталась что-то прокричать Зоя, но голос её тонул в общем реве.

Неизвестно зачем санитар Петрович, выбежав из Кают-компании, переключил свет в кубриках на синий, от чего вся картина кавардака стала мрачной и жуткой.

– Одеяло! Где мое одеяло!
– кричал Саар, вышвырнув свое одеяло в форточку.

Рекалов и Фирсов ускользнули в Маленький кубрик, а Петраков с Заваровым подбадривали ООСовцев пинками, сами орали не хуже остальных.

Кто-то уже пытался оторвать от полу скамейки, но они не поддавались.

Петрович отмахнулся дверной ручкой от двух напавших на него парней, схватил Зою и выдернул её за двери, которые тут же и закрыл, прокричав медсестре.

– Ну, что дура?! Получила, что хотела?

Саня попытался оценить обстановку, ему показлось, что пришел как раз тот нужный момент, для выполнения основной задачи, быть может этот момент и не повторится. Он оглянулся.

Чекалин рвал зубами матрас и рычал. Саар стоял на четвереньках и лаял по собачьи. Зинович прекратил молитвы, вытащил из кальсон свой громадный член и принялся онанировать. Двое парней забились под койку и неизвестно чем там занимались. Мишка Фридман соскочил со стола, но его место занял незнакомый Сане парень и пустил струю мочи по стенкам и головам. Саня понял, что нужно принимать решение. Он кинулся искать Чекалина.

– Значит, ты, сука, мен я убить хочешь?
– услышал он шипение за свой спиной. Саня повернулся и увидел Заварова. Но в тоже мгновение сзади на Саню кто-то накинул одеяло и свалил на пол. Он почувстовал тяжелые удары по голове, а затем его принялись топтать слоновые ноги, которым не было числа. Кто-то танцевал на его голове, прыгал на ребрах так, что перехватил дыхание. Упрямо бил в пах, на мгновение он почувствовал режущую боль в боку и потерял сознание.

Когда очнулся, то оказалось, что все так же лежит на полу под одеялом, но шум в отеделении стихает.

Он не смог подняться на ноги и с одеялом на голове, как лошадь под попоной, пополз к своей койке, ничего не соображая. Его снова начали бить сверху, но от боли в боку он ничего не соображал. Кое-как забрался на койку, с которой был скинут матрац.

Потом сбросил с головы одеяло и в синем сумраке разглядел летающий снежинкам пух. Он тронул себя за бок - тот оказался мокрым, а кровь на руке в синем свете казалась черной.

Саня привстал, упал от боли, голова разрывалась от грохота. В следующую секунду он увидел перед собой лицо Фридмана и тот спросил торопливо.

– Ты что? Кто на тебя напал?

– Не знаю, - услышал Саня свой голос.
– Дай нож.

– Что?

– Дай свой нож. Сейчас же...

– У меня него нет, Саня! Украли!

– Кто украл?!

– Не знаю! Утром украли, я сам его искал.

Весь и без того утихающий шум перекрыл рев Петракова.

– Отбой! Всем по местам! Тихо, как в могиле! Лежать, падлы! Лежать!

Тишина обрушилась мгновенно. Потерянные, обессилевшие ООСовцы потянулись к койкам. В Большом кубрике появился Петрович, следом за ним Зина и санитар прокричал.