Чтение онлайн

ЯКОВЛЕВНА. Тебе что за дело?

КОСТЫЛЯНКИН. Ишь, гнилой зуб, пес с ним, так и мозжит! (К Акулине.) Ну, преподобная мати Акулина, хе-хе-хе, попрощевайся со своими иконочками, пес с ними, посшибаем для праздника!

АКУЛИНА (бледнея). Ты что, леший, говоришь?

ЯКОВЛЕВНА. Кощунник, богохульник! Руки и ноги у тебя отсохни!

КОСТЫЛЯНКИН (хохочет). Ишь, разошлась, пес с ней, старуха! Хе-хе-хе, ходу тебе нету, а дай ходу, хе-хе-хе! Что? Небось, кровь-то по жилочкам переливается? Ох, тоскуешь, старуха, по греху, хе-хе-хе! Видно, грех-то по тебе плачет.

ЯКОВЛЕВНА. Тьфу! (Плюется.) И нечего с паскудником разговаривать.

АКУЛИНА (грозно). Ну, говори, зачем пришел? Вон кочерга! (Указывает на угол.) Не постесняюсь, огрею.

КОСТЫЛЯНКИН (серьезно). Вон Сергей придет, при нем скажу, а то, пес с тобой, кричать будешь.

АКУЛИНА (тихо). Аль что случилось?

КОСТЫЛЯНКИН. Вот, пес с ним, узнаешь.

ЯКОВЛЕВНА (встает, к Акулине). Пойдем-ка сюда!

АКУЛИНА (взволнованно). Ты что?

ЯКОВЛЕВНА (тихо). Не миновать, иконы пришел снимать! А ты стой, не поддавайся!

АКУЛИНА. Да что ты?!

ЯКОВЛЕВНА. Он по такому делу завсегда вперед ходит. Мечется вокруг партии, ладит, чтоб его в партию записали, ну, значит, и к иконному делу примазался. По всей нашей слободе рыскал, где еще иконы не сняты. Первый доносчик, предатель!

АКУЛИНА (бледнея). Матушка, царица небесная, да что же мне теперь делать?!

ЯКОВЛЕВНА. Держись крепко! Ослабнешь — все дело погубишь. А главное, напирай на Сергея.

АКУЛИНА. Ох, Сергей мне заручки не даст! Ох, пропала моя головушка! (Волнуясь.) Под праздник пришел, окаянный! Нет, не дам в обиду угодничков! Кто же за них постоит, ежели им никто отпора давать не будет? (К детям.) Мишутка! Ты не уходи, вишь, иконы грозят у нас снять!

МИША. На папаньку и так нападают, зачем иконы в доме держит.

ЯКОВЛЕВНА. Ну и держит!

МИША. И держать их нечего. Выкрашенные доски, что это за боги? Это раньше такого Перуна держали{102} да кланялись ему, а теперь даже о них и разговаривать стыдно.

ЯКОВЛЕВНА. Батюшки! Как ругается-то! (К Акулине.) Слыхала? Перун, говорит, твои иконы-то! А?!.. Ну, матушка, заперункали, не миновать конца света! Махонький, а так выражается!

АКУЛИНА (к Мише). Ты что ж это, против бога пошел?

МИША. Я про бога ничего не говорю, а насчет икон все говорят, что идолов себе поставили и молятся.

ЯКОВЛЕВНА. Идолов?!

АКУЛИНА (волнуясь). Ты что ж это, постреленок? А? Откуда таких слов понабрался?

СЕНЯ (в защиту). Папанька говорит. Папанька все знает.

АКУЛИНА (к детям). Собственными руками изобью, жалеть не буду!

ЯКОВЛЕВНА. Шш… ш!.. Обожди! Пришел твой кавалер-то, с дамой.

АКУЛИНА (хочет идти). Сергея кормить надо.

ЯКОВЛЕВНА (придерживает ее за руку). Постой! Посидим-ка здесь и послушаем.

Отойдите!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Костылянкин, здравствуйте!

СЕРГЕЙ (к нему, сурово). По какому делу? Опять с кляузой?!

КОСТЫЛЯНКИН (обидчиво). С кляузой? Вот, пес с ней, узнаешь, какая кляуза — о тебе, брат, забочусь.

СЕРГЕЙ. Обо мне заботиться нечего. У меня самого есть голова на плечах.

ОЛЬГА ИВАНОВНА (продолжая разговор). По-моему, Сергей, мы взяли правильную линию. Все эти карнавалы, шумные выступления — ни к чему. Религиозные предрассудки так скоро не изживаются. Тут нужна долгая, упорная работа.

ЯКОВЛЕВНА (Акулине). Слыхала? Ишь, куда заворачивает!

АКУЛИНА. Не говори! Руки, ноги захолодали.

СЕРГЕЙ. Правильно! Нам надо теперь начинать не снизу, а сверху. Это самое понятье — бог — надо всем из головы вышибить. Поп — что? Его прогнать можно, да что толку? Это все равно, что по-прежнему: урядников били, а царь сидел себе наверху и командовал. Самое главное дело в богах. (Громко.) Акулина!

АКУЛИНА. Мать, пресвятая богородица!

ЯКОВЛЕВНА. Сиди!

КОСТЫЛЯНКИН. Э, брат, как поп — что? Ты попов, пес с ними, посшибай, а иконки сами собой полетят. Это у тебя, брат, видно, того, коробочка-то дюже полная, через край переливается. До бога добрался!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Мы не сектанты. Для нас самая религия — дурман, а вам бы только ругаться с попами, а, небось, сами за религию держитесь.