Чтение онлайн

ЯКОВЛЕВНА. Хоть бы вас леший унес на Луну, а то вон народ говорит: от этих нехристей теперича земля трясется каждый год; а она потрясется, потрясется да и провалится; вон сват приехал из деревни, рассказывает, будто червяки появились, бесшерстые, смотреть ужатко! И видимо-невидимо этих самых червяков, весь хлеб поели, так мужики говорят: не миновать — они до людей доберутся, вроде как в старину змеи-драконы появлялись и людей пожирали.

СЕНЯ. Ха-ха! Вот ты смешная, бабушка!

МИША. Ты у нас в школе посиди. Там тебе расскажут про этих самых червяков.

ЯКОВЛЕВНА. Я, слава богу, свой век прожила. Мне что? Помру, небось, закопаете, а вы-то занеслись дюжа высоко: бога нету, а сами заместо царей стали; ровно как хозяева усей землей распоряжаетесь. Ан, еще не известно, чем дело кончится.

МИША (важно). Это богом-то пугали, когда науки не было, а теперь, небось, нас не запугаешь. Тебя, бабка, нужно в комиссию по ликвидации неграмотности записать: обучат грамоте, газеты будешь читать.

ЯКОВЛЕВНА (крестясь). Избави, господи, от лихого лиходея! Чтоб вам подеялось с этой вашей грамотностью.

СЕНЯ (хохочет). А мы тебя, бабушка, запишем.

АКУЛИНА. Вы куда?!

ЯКОВЛЕВНА. Небось, пойдут комсомольскую пасху встречать{100}.

АКУЛИНА. Куда?

СЕНЯ. Мы в клуб.

АКУЛИНА. Со мной к заутрене пойдете, ни в какой клуб не пущу.

МИША. Отец велел приходить.

АКУЛИНА. Я с отцом сама поговорю. Ступайте в спальню и книжки читайте.

МИША. Нет, мы пойдем. Наши все соберутся. Отец велел!

АКУЛИНА (вспыхивая). Что ты мне тыкаешь все: отец да отец! Сама знаю, что отец. Волю взяли! Как поесть да попить, так ко мне лезете, а то все — отец да отец!

СЕНЯ. Отец велел.

АКУЛИНА. А я кто? Так, вон с улицы прохожая баба? Мать я али нет? Ну, пошли в спальню! Живо! Чтоб у меня не пикнули!

ЯКОВЛЕВНА. Ну, детки растут!

АКУЛИНА (взволнованно). Ох, чтой-то сердце у меня расходилось! Ох!

Ох, перед праздником чуть-чуть было не отлупила!

ЯКОВЛЕВНА. Одно слово — нехристи!

АКУЛИНА. Своя кровь — жалко. Тоже сказать, они чем виноваты? Отец учит; у них своего ума нету. Что с них взять? Что кругом слышат, то и говорят.

ЯКОВЛЕВНА. Это-то верно.

АКУЛИНА. Что в них жизни-то? Дитенки! Смысла нету. А отец направляет на свою линию. Я — что? У меня языка нету. А отец — с языком… (Вздыхает.) Ох! Пошла у меня голова кругом! Как бы перед праздником беды не было. И Сергея нету… Неужто это он все со своей девкой кружится?

КОСТЫЛЯНКИН. Бабочки, здравствуйте! (Кивая в сторону Яковлевны.) Ну, старая борона, зубья еще не все обломала?

ЯКОВЛЕВНА (сердито). Ишь, черт лешего нанес!

АКУЛИНА. Что надо?

КОСТЫЛЯНКИН. Ишь, светило возжгла, пес с ним, точно попадья! Не грызись, не зря пришел, вот сяду да потолкуем!

АКУЛИНА. Нечего растабарывать! Вишь, некогда, праздник, убираться надо, а с тобой свяжешься, только язык опоганишь.

ЯКОВЛЕВНА (отходит от него и садится в угол). Тол-ковать-то с ним — похабство одно. Весь храм божий охаял, над иконами надругался, тебе бы только с бабами возиться! Одно слово — хлыст{101}, тьфу! (Плюется.)

КОСТЫЛЯНКИН (ехидно). Вишь, немазаная телега, пес с ней, скрипит, что? Небось, без мужика заскучала?!

ЯКОВЛЕВНА (сердито). По такому лешему, как ты, заскучаешь! И денно и нощно царицу небесную благодарю, что с таким псом развязала! (К Акулине, указывая на Костылянкина.) Да разве это человек? Бывало, как с ним жила, ни одного дня покойного не видела. Только и знал, что баб менял; а домой придет — на иконы плюется, бывало, проколет глаза святым угодникам да вместо глаз солому вставит да насмехается! Вот как выгнала тебя из избы, другая жизнь пошла.

КОСТЫЛЯНКИН. Хе-хе-хе, другая жизнь, пес с ней, пошла! Богоугодными делами занимаешься, молодых баб с парнями сводишь! Хе-хе-хе! Подсохла, баба, подсохла, вишь, пес с тобой, точно печеное яблоко стала.

АКУЛИНА. Ты у меня не охальничай! Я, знаешь, много разговаривать не люблю; праздник, лампада горит, язык-то свой поганый не больно распускай, а то живо вон вышвырну!

КОСТЫЛЯНКИН (с ехидством). Вот-вот, насчет праздничка, пес с ним, и пришел! Как же, порадоваться светлому дню! Вишь, у тебя иконы, пес с ними, точно в монастыре!

АКУЛИНА. Ну и пусть иконы! А тебе какое дело?

ЯКОВЛЕВНА. А как черт ладана, не выносит!

КОСТЫЛЯНКИН(смеется). Больно ты, бабочка, хе-хе-хе, благочестива! Пес с ними, кадило раздуй, да кади перед ними! Тебе бы попом быть, а не бабой.

ЯКОВЛЕВНА. И как тебя святая земля носит!

АКУЛИНА (строго). С чем пришел, говори? Сидеть зря нечего.

КОСТЫЛЯНКИН. Вишь, грозная царица, с чем пришел? Не для тебя, а для твоих иконочек, пес с ними, пришел; до них есть дело.