Чтение онлайн

Львиносвету показалось, что земля медленно уплывает у него из-под лап.

«Предназначение Звездного племени? О чем они говорят?»

–  Между прочим, я все еще здесь, - сухо напомнила Пеплогривка.

–  Мне очень жаль, что ты все узнала, - воскликнула Листвичка, гневно глядя на Воробья.
– Я была уверена, что мы договорились уберечь тебя от этой правды.

Гнев вспыхнул в голубых глазах Пеплогривки.

–  И позволить мне жить в неведении о том, кто я такая?
– возмущенно воскликнула она.
– Воробей поступил правильно, Листвичка! Ты не имела права решать за меня!

–  Но ведь это все меняет, - залепетала Листвичка, опуская хвост.
– А до этого все было хорошо, пусть бы и дальше так было…

–  До этого все было ложью!
– со слезами в голосе воскликнула Пеплогривка.
– Если бы Звездное племя, действительно, дало мне вторую жизнь, оно забрало бы у меня воспоминания! Но оно этого не сделало. Воспоминания вернулись, теперь я помню все…

–  Пеплогривка, милая… - начала Листвичка.

Но Пеплогривку было уже не остановить.

–  Хватит! Выслушай меня! Я помню каждую тропинку в старом лесу!
– захлебываясь, заговорила она.
– Я знаю, где Змеиная горка, а где Нагретые Камни. Я помню Советы на поляне у Четырех деревьев. Я помню, как училась у Щербатой, помню, как мы спасли котят, но не смогли спасти их мать. Ты можешь себе представить, каково это? Я помню, как обманывала свое племя и тайком помогала больным котам из племени Теней… Я помню… - Она замолчала, уронив голову.
– Я помню все.

Листвичка обвила хвостом плечи серой кошки, и та на какое-то время застыла, не шевелясь.

–  Я не хотел, чтобы ты так страдала, - прошептал Воробей.
– Я лишь хотел, чтобы ты узнала о том, кто ты такая и что сделало для тебя Звездное племя.

–  А теперь я должна с этим жить, - огрызнулась Пеплогривка.
– Я не могу просто взять и забыть свою прошлую жизнь, в которой я была Пепелицей!

До сих Львиносвет чувствовал себя беспомощным котенком, упавшим в бурный ручей, который подхватил его и несет неведомо куда. Но теперь ему показалось, будто он с размаху ударился о дно, так что в глазах потемнело.

«Пеплогривка раньше была Пепелицей? Что за бред? Так не бывает!»

–  Я больше не знаю, кто я такая, - дрожащим голоском пролепетала Пеплогривка.
– Значит, до сих пор я была лишь повторением умершей кошки?

–  Нет, - ласково, но убежденно, возразила Листвичка.
– Ты гораздо больше, чем повторение!

Пеплогривка отпрыгнула от нее, потом обернулась и посмотрела так, словно перед ней была не Листвичка, а смертельный враг.

–  Я тебе не верю! Ты все время врешь!
– воскликнула она.

И, не дав Листвичке возможности ответить, она бросилась бегом через поляну и скрылась в туннеле.

–  Я ее догоню!
– сорвался с места Львиносвет.

–  Я с тобой, - кивнул Воробей.

–  Нет!
– Львиносвет сердито посмотрел на брата, клокочущий гнев переполнял его.

«Ты давно все знал, но скрывал от меня!»

–  Ладно, пригладь шерстку, - процедил Воробей.
– Расскажешь потом, как все закончится.

–  Не обижай ее!
– взмолилась Листвичка вслед удирающему Львиносвету.

Выбежав в лес, Львиносвет побежал по запаху Пеплогривки. Вскоре он понял, что она несется наугад, не разбирая дороги, прямо через кусты и заросли ежевики, оставляя клочья серой шерсти на колючих ветках. Он отыскал ее под зеленым орешником, где она в отчаянии терзала когтями упавшую ветку.

–  Нужно быть звездной целительницей, чтобы вылечить эту бедную веточку, - пошутил Львиносвет, вползая под куст и садясь рядом с взъерошенной Пеплогривкой.

–  Да неужели?
– Пеплогривка вскинула на него несчастные голубые глаза.
– В таком случае, нам почти повезло. Я хоть и не звездная, но все- таки целительница.

Львиносвет устыдился.

–  Прости, - вздохнул он.
– Мне все это тоже тяжело, поверь. Я переживаю за тебя.

Гнев погас в глазах Пеплогривки, теперь там остались только страх и печаль.

–  Я больше не знаю, кто я такая.

–  Ты - Пеплогривка, - твердо сказал Львиносвет, касаясь носом ее уха.
– И всегда была ею.

–  Нет, не всегда, - тоненько пискнула она, жалобно моргая.
– Раньше я была Пепелицей. Я уже проходила этот путь, от начала и до конца.

–  О чем ты говоришь?
– не понял Львиносвет.
– Теперь ты воительница, а не целительница!

–  Откуда ты это знаешь?
– вздохнула Пеплогривка, в последний раз полоснув когтями несчастную ветку.
– Я сама этого не знаю… Раньше я любила кота, с которым мне не суждено было быть.
– Ее глаза потускнели.
– Бедная Пепелица, - прошептала она, - как же много у нее было отнято…

Львиносвет поморщился, как от боли.

–  Давай потом поговорим обо всем этом, - прошептал он и вылез из куста.

Не оборачиваясь, он побрел к озеру. Спустившись к воде, он сел и уставился на серую гладь.

«Счастливые вы все, - мрачно подумал он, думая о других котах, живущих вокруг озера.
– Вас не связывали никаким дурацким пророчествам, вас не заставляли жить вместо умершей кошки!»

Он не знал, как долго просидел в одиночестве, но из оцепенения его вывел звук шагов. Львиносвет обернулся, надеясь, что это Пеплогривка решила разыскать его, но увидел Белку, осторожно бредущую к нему по гальке.

–  Привет, - смущенно поздоровалась она, садясь рядом.
– Не хочешь поговорить?

Белка была последней, с которой Львиносвету хотелось бы откровенничать, но сейчас ему было все равно, на кого выплеснуть обуревавшие его чувства.

–  Это несправедливо!
– взорвался он.
– Не только по отношению ко мне, но и по отношению к Пеплогривке! Она хотела быть воительницей, но теперь вбила себе в голову, что должна стать целительницей, раз уж такая судьба была у ее предшественницы!

–  Все коты заслуживают счастья, - кивнула Белка.
– Все имеют право встретить кота, которого полюбят, родить котят… Я бы никогда не отказалась от своей жизни.

Львиносвет напрягся, впившись когтями в песок. Он знал, что хочет сказать, но слова застряли у него в горле, как кусок жесткой дичи, который нельзя ни проглотить, ни выплюнуть.

–  Ты была хорошей матерью, - признал он, с тоской вспоминая далекое время своего детства, когда они с Воробьем и Остролистой верили, что Белка и Ежевика были их родителями. Он слегка расслабил сведенные плечи.
– И у вас с Ежевикой еще могут быть котята.

–  Этого никогда не будет, - вздохнула Белка. Она быстро зажмурилась, потом пересилила себя и с напускным оживлением сказала: - И, наверное, это к лучшему! Но я не могла бы любить собственных котят сильнее, чем любила вас троих. У меня разрывается сердце, когда я вижу, как вы несчастны. Я так виновата перед вами…