Чтение онлайн

Чем больше он меня целовал, тем сильнее дрожало мое тело.

Тем больше я хотела.

Я застонала ему в губы, когда почувствовала, как кончик его языка скользнул по моей нижней губе.

Поняв, что он ждет, когда я открою рот, я разомкнула губы и затаила дыхание, когда его язык скользнул внутрь.

Мягко, медленно, он коснулся моего языка своим.

О боже.

О сладкий младенец Иисус.

Я целовала Джонни Кавана.

Джонни Кавана целовал меня в ответ.

Его язык был у меня во рту, его рука — в моих волосах, а мое сердце — у него в кармане.

Это было…

Это было…

Всем, чего я никогда не ожидала, и даже больше.

Неуверенно я осторожно высунула язык и коснулась его.

Джонни наградил меня низким, одобрительным рыком, вырвавшимся где-то из глубины его груди.

Дрожа, я обхватила его талию руками и притянула ближе, не понимая, что делаю, но зная, что моему телу нужно больше.

С каждым касанием губ, с каждой ленивой схваткой наших языков моя уверенность росла, пока я не замурлыкала в его объятиях, нетерпеливо покачивая бедрами, и мы неловко не двинулись к ближайшей скамье.

Как это происходило?

Почему это происходило?

Я не знала.

Я не знала — и мне было все равно.

Джонни пошатнулся назад и тяжело опустился на деревянную скамью.

От удара у него вырвался болезненный стон, но он не оторвал губ от моих, отбросил костыль в сторону и притянул меня между своих ног.

Его руки скользнули с моего лица на талию, сжимая крепко, и у меня из горла вырвался стон.

На мой тихий вздох неожиданного удовольствия он ответил собственным низким, одобрительным рыком.

— Ты в порядке? — прошептала я ему в губы, держась за его плечи.

— Просто продолжай меня целовать, — выдохнул он. — Я так сильно тебя хочу.

Я резко вздрогнула.

— Правда?

— До черта сильно, — простонал он мне в губы, и его руки уже были на моих бедрах; пальцы задрали облегающую юбку до талии, а потом он притянул меня к себе, усаживая на колени и побуждая оседлать его.

Помня о его травме, я перекинула одну ногу по обе стороны от него и зависла над его коленями, стараясь не переносить на него вес, обхватила его красивое лицо ладонями и поцеловала так, как только могла.

Джонни вздрогнул от моего прикосновения, но я не отстранилась.

Я не могла.

Я хотела касаться его лица.

Я хотела касаться его везде.

— Я все делаю правильно? — выдохнула я ему в губы, болезненно осознавая свою неопытность.

— Более чем, — заверил он, снова завладевая моим ртом.

— Это мой первый поцелуй, — простонала я ему в губы.

— Ты чертовски идеальна, — сказал он, наполняя мой рот горячим языком.

Погружаясь в глубокий, одурманивающий поцелуй, я позволила себе расслабиться и впитать ощущения, простреливавшие меня током.

Он был таким хорошим.

Его губы — такими мягкими.

Его тело — таким твердым.

Он так приятно пах.

Он был таким сладким на вкус.

Я тонула в чувствах.

Не в силах остановиться, я запустила руку в его влажные волосы и потянула.

Он ответил на мою смелость низким рыком, сжимая мои бедра и одновременно притягивая меня к себе, толкаясь навстречу.

Задыхаясь ему в губы, я поддалась, слишком поглощенная опьяняюще сладким ощущением его тела, прижатого к моему, чтобы задумываться о том, что это может причинять ему боль.

Ему явно это нравилось.

Я чувствовала, как он напрягается подо мной.

Устроившись между моими ногами, Джонни не требовал большего.

Вместо этого он продолжал целовать меня — горячими, скользящими движениями языка, разрушая меня одним только ртом.

Он заставлял все мое тело гореть и ныть.

Потеряв контроль над собой и ища давления, я тихо заскулила ему в губы и резко опустилась на его колени.

Джонни глухо застонал мне в рот, и я замерла, внезапно вспомнив о его травме.

— Я делаю тебе больно? — спросила я ему в губы.

— Только если остановишься. — Он сжал рукой мои волосы на затылке и углубил поцелуй.

Кажется, я влюбляюсь в тебя.

Кажется, я падаю.

Пожалуйста, не причини мне боль.

Пожалуйста, никогда не причиняй мне боль.

Мои мысли метались, безумные, пропитанные желанием, и все они были о Джонни.

Я не могла остановить себя — я летела за край эмоционального самоубийства.

Я была голодна до него.

До безумия.

Мне нужен был этот парень.

Я отчаянно нуждалась в нем.

Я ныла, я тосковала и наконец признала это — с открытым разумом и уязвимым сердцем.

Чем сильнее я качалась на нем, тем больше он поощрял меня двигаться, сжимая мои бедра и прижимая наши тела друг к другу.

Я была так поглощена нашим поцелуем, что не услышала, как дверь раздевалки открылась и закрылась, и лишь смутно заметила, как кто-то прочистил горло.

И только когда тренер Малкахи сказал: — Я смотрю, тебе уже лучше, — реальность обрушилась на меня с оглушительным грохотом.

— Черт, — простонал Джонни мне в губы.

Испуганная, я прервала поцелуй и попыталась соскочить с его колен.

Попыталась — подходящее слово, потому что Джонни схватил меня за руку и притянул обратно.

Когда он наклонился и поправил мою юбку, опуская ее обратно, я едва не умерла на месте.

— Неподобающее поведение на территории школы, Кавана, — рявкнул тренер Малкахи, сверля нас обоих взглядом. — Что, черт возьми, с тобой не так?

Мой взгляд упал на двух фельдшеров с насмешливыми выражениями лиц, стоявших за тренером, и я громко всхлипнула.

— Мы не на территории школы, сэр, — спокойно ответил Джонни, усаживая меня рядом с собой.

— Вы в школьное время, — рявкнул тренер.

— Вообще-то нет, — парировал Джонни, сжимая мою руку.

В этот момент я была безмерно благодарна за его прикосновение.

Оно заземляло, успокаивало и удерживало меня от нервной рвоты.

Чем я, вообще-то, славилась.

— Сейчас половина десятого вечера, — добавил Джонни, пожав плечами. — Давным-давно не школьные часы.

— Это неподобающее поведение, — взревел тренер, злобно глядя на нас. — Не прикрывайтесь формальностями. Вы оба несовершеннолетние. — Явно вне себя, он добавил: — Я буду вынужден сообщить об этом мистеру Туми и вашим родителям.