Чтение онлайн

Забота о нем бурлила во мне.

Я не понимала этого, но в этот момент мне было все равно.

Облегчение, которое я почувствовала, когда вошла и увидела его живым и дышащим, все еще переполняло меня. Я знала, что он боится за свои перспективы в регби, но все, о чем я могла думать — что он целый.

И именно это чувство облегчения и заботы побудило меня к следующему действию.

— Все будет хорошо, — пообещала я, взяв его большую руку в свою. — Ты будешь в порядке.

Джонни напрягся, но не убрал руку.

Я тоже не отпускала.

Просто положила его руку к себе на колени и крепко держала.

— Мне больно, Шэннон, — признался он, опустив голову. — Я так чертовски боюсь.

— Я знаю, — прошептала я, прижимаясь ближе, пальцы дрожали от желания проверить повреждение под полотенцем. — Тебе дали что-нибудь от боли?

Джонни тяжело выдохнул. — Да, доктор сделал мне укол — что-то вроде мышечного релаксанта, кажется.

— Помогает?

Он покачал головой.

— Наверное, тебе жалко было тратить на меня ибупрофен, да? — пошутила я, пытаясь отвлечь его. — Он бы пригодился сейчас.

— Транквилизатор был бы кстати, — грустно пробормотал он, плечи поникли.

— Дай я посмотрю, — мягко сказала я.

Продержав правую руку в его руке, левой повернула его подбородок.

— Эти ублюдки, — пробормотала я, глядя на фиолетовые синяки на щеке и заживающий порез над бровью. — Твое бедное лицо.

Джонни рассмеялся.

— Что смешного? — спросила я, обрадованная, услышав звук.

— Странно слышать, как ты говоришь «ублюдок», — объяснил он с усталой улыбкой.

— Я люблю ругательства, знаешь ли, — сказала я, отчаянно отвлекая его от боли.

— Нет, не любишь, — грубо ответил он. — Ты просто отвлекаешь меня.

— Работает?

Он кивнул. — Не останавливайся.

Мозг работал на пределе, а глаза скользили по нему, пока я не остановилась на его руке, обвязанной моей.

Рука большая, мужественная, костяшки необычной формы после, наверное, многих драк. Пальцы длинные, ногти коротко подстрижены, на тыльной стороне левой руки длинный шрам.

Я приподняла бровь.

Провела пальцами по рваной линии и спросила: — Что здесь случилось?

— Шипы ботинков, — объяснил он, глядя на наши соединенные руки. — Незаконное касание рукой в раке на полуфинале клуба два года назад. Семь швов и прививка от столбняка.

— Ой, — я поморщилась.

— Да, — выдохнул он.

— Еще есть?

— Парочка, — ответил он, внимательно глядя на меня.

— Могу посмотреть?

Джонни наблюдал за мной несколько секунд, потом медленно кивнул. — Если хочешь.

— Хочу, — ответила я, желая занять его ум, пока ждем скорую.

— Я ломал нос больше раз, чем помню, — сказал Джонни, указывая на нос. — Хуже всего летом прошлого года. Пришлось подпилить кость и заново сломать, чтобы поставить на место.

Мои глаза расширились. — На место?

— Да, — усмехнулся он. — Ходил с носом, касающимся щеки.

— Боже, — я стонала, скручиваясь. — Это варварство.

— Это регби, — рассмеялся он и фыркнул от боли.

— Что еще? — поспешила я спросить.

Он вздохнул и подробно рассказал о разорвавшемся аппендиксе в тринадцать лет, затем о проблемах с желудком, потребовавших еще одной операции, показывая шрам на животе.

Живот — глупое слово для описания.

Слишком мягкое и невинное для того, что он имел.

Парни имеют пресс.

Ясно, что Джонни уже не мальчик.

Пресс и темная полоска волос под пупком тому свидетельство.

Он указал на уродливый участок кожи над правым коленом. — Этот сломал мне лето.

— Что случилось? — прошептала я. — Регби?

— Нет, — ответил он. — Вне поля, в десять лет. Старшие одноклассники заставили прыгнуть с утеса на Сандерс-Пойнт.

— Сандерс-Пойнт?

— Место для прыжков с пятидесяти футов, где мы тусовались дома, — объяснил он. — Я тогда был безумным маленьким мерзавцем, бросался на старших, думая, что я невероятный Халк. — Он покачал головой и улыбнулся. — Оказалось, что нет, и у меня рентген и неделя в больнице это доказывают.

— Иисус, — выдавила я. — Тебе было всего десять! Ты мог умереть.

— Я больше теперь. — Он грустно улыбнулся. — Сложнее сломать.

— Да. — Я крепко сжала его руку. — Ты действительно таков.

Он показал еще несколько своих боевых шрамов, каждый раз смеясь, когда я ахала.

Разговор отвлекал его от боли, и я была рада.

Его плечи были уже не такими напряженными, и чем больше мы говорили, тем больше расслаблялось тело.

— Ах да, я сломал скуловую кость в четырнадцать, — сказал он, прижимая лицо ко мне. — Видишь? — Он указал на тонкую серебристую линию на левой скуле. — Почти не видно, но больно было адски.

— Ага, — заметила я, осматривая шрам. — Раньше не замечала. — Провела большим пальцем по брови. — Почему всегда кровоточит?

— Не успела зажить, — объяснил он. — После сезона все нормально заживет.

— Ага, — прошептала я, осматривая лицо в поисках других шрамов.

Когда глаза снова встретились, он смотрел на меня, темно-синие глаза пылали.

— Игрок из Ройса повредил тебя здесь? — я наклонила голову к полотенцу на бедре. — Поэтому ты потерял сознание?

Джонни неохотно кивнул.

— Можно посмотреть? — спросила я, и мой голос был едва слышен.

Он напрягся.

— Пожалуйста?

Он медленно покачал головой.

— Шэннон, я не думаю, что это хорошая идея.

— Пожалуйста? — повторила я, нервно глядя на него. — Я и так знаю, что оно там, и ты уже показывал мне остальные.

— Там все плохо, Шэннон, — грубо ответил он. — Поверь мне, ты не хочешь это видеть.

— Ты можешь мне доверять, — прошептала я. — Я никому не скажу.

Джонни долго смотрел на меня, не отрывая взгляда, а потом тяжело выдохнул.