Чтение онлайн

Что, черт возьми, происходит?

Что с ней случилось?

И почему, черт возьми, я так зациклился на ней?

Я едва знал эту девушку.

Меня не должно волновать.

Черт возьми, мне нужно жить своей жизнью.

Начать смотреть какие-нибудь реалити-шоу — хоть что-то, чтобы забыть сегодняшний день и ее одинокие голубые глаза.

Принуждая себя ее игнорировать, я сосредоточился на лечении своих травм, при этом обдумывая стратегию и тактику на матч в пятницу.

Когда я полностью привел себя в порядок и надел школьную форму, я проверил время на телефоне и понял, что если поспешу, успею на последний урок.

Я пробежал глазами несколько новых сообщений от Беллы, спрашивавшей, как я себя чувствую и хочу ли встретиться.

Я быстро ответил, что все еще не в строю, и ждал ее ответа.

Он пришел почти сразу, а потом еще несколько сообщений:

— Мне это надоело, Джонни.

— Мне не нравится, когда меня игнорируют.

— Все о тебе говорят.

— Говорят, что твои выступления на поле катятся к черту.

— Это попало в газеты.

— Говорят, что ты теряешь форму.

— Я согласна.

— Ты бесполезный идиот, и у тебя бесполезный член.

— Я знаю, что с тобой все в порядке.

— Ты просто пытаешься избежать того, чтобы сводить меня на наградной бал в конце месяца.

— Почему ты никогда не берешь меня на такие мероприятия?

— Я ни о чем не прошу.

— Если ты не начнешь ценить меня, я знаю массу ребят, кто будет…

Я глубоко вздохнул и быстро прочел каждое сообщение.

Да, это выходило из-под контроля.

Я чувствовал, как петля затягивается на шее.

Я быстро написал: «Делай, что хочешь. Я не твой надзиратель», выключил телефон и пошел обратно в школу, заглянув в офис.

— Джонни! — протянула секретарша Ди, когда я вошел. — Уже вернулся? — Она оценивающе оглядела меня. — Мистер Туми тебя не вызывал, дорогой.

Наша школьная секретарша была маленькой женщиной лет двадцати с лишним, с обесцвеченными волосами, слабостью к подросткам и особой слабостью к регбистам.

Голубые глаза с чересчур черной подводкой и густой тушью, смешанной с тоннами тонального крема, и кроваво-красные губы.

Она была не уродливой.

Фигура приятная, и попка — отличная.

Но это был случай «овца под шкуру ягненка».

Несмотря на ее попытки флирта и явную неподобающую манеру, она мне нравилась . Она помогала мне не раз: подписывала выход из классов, прикрывала отсутствие, скрывала проступки и всю эту кучу компромата, который мог бы плохо выглядеть на мне.

В третьем году, когда я вернулся с тренировочного лагеря, я оставил ей футболку сборной Ирландии с подписями команды.

Это был спонтанный знак благодарности, зная, сколько усилий она приложила, чтобы убедить Совет образования отменить обязательный устный экзамен, который я пропустил.

Футболка лежала в моей спортивной сумке, я просто отдал ее ей, чувствуя, что должен как-то отблагодарить.

С тех пор она была моим главным союзником, делая массу, порой сомнительных с моральной точки зрения, одолжений.

А я, в свою очередь, доставал ей билеты на игры, когда мог.

У нас были хорошие договоренности.

— Я пришел к тебе, Ди, — сказал я с кокетливым подмигиванием, сдерживая желание убежать от школьной хищницы, подошел к стойке и улыбнулся. — Надеюсь, ты сможешь мне помочь с кое-чем.

— Я всегда готова помочь своему любимому «всезвездному» игроку, — замурлыкала она. — В чем угодно.

— Ценю, — ответил я, сдерживая дрожь, когда она провела своими длинными, огненно-красными ногтями по моим костяшкам. — У тебя есть конверт?

— Конверт? — удивленно подняла брови. — Ой… — пробормотала она, немного уныло.

Она порылась за стойкой и положила простой коричневый конверт на стол.

Я достал кошелек, вложил туда две купюры по 50 евро.

— У тебя есть ручка? — спросил я.

Она с легким фырканием протянула мне.

— Ты просто спасла мне жизнь, — пробормотал я и быстро написал заметку на конверте, затем оставил ручку на столе.

— Это все?

— На самом деле, нет.

Я положил локти на стойку, перебирая конверт руками, улыбнулся ей.

Ну что ж…

— Я ищу информацию об одной ученице.

Ди нахмурилась. — Информацию о ученице?

— Да, — кивнул я, расширяя улыбку. — Шэннон Линч.

Кого я обманывал, отвлекаясь на реалити-шоу?

Я по природе был одержимым, с одной целью — и сейчас она была полностью направлена на нее.

Мне нужно было знать больше.

Мне нужно было больше.

Я не был дураком, чтобы думать, что это не важно.

Или что моя реакция на Макгэрри в раздевалке раньше не имеет значения.

Важно, что она смогла сделать это со мной.

Важно, что через несколько часов я все еще о ней думал, интересовался ею, и, неизбежно, переживал.

Важно, что она имела значение, когда раньше никто не имел значения.

Черт, теперь я запутался во всех этих «важностях».

— О, Джонни, — прикусила губу Ди, нахмурилась, возвращая меня в реальность. — Не уверена… Мистер Туми ясно сказал, что у тебя не должно быть контакта с Линч… — ее голос прервался, она достала блокнот. — Видишь? — она ткнула пальцем в записи. — Все написано. Ее мать требовала твоей дисквалификации после инцидента на поле. Она называет это нападением. Мистеру Туми пришлось долго убеждать ее не звонить в полицию…

— Ди, — мурлыкнул я, скрывая раздражение за попыткой быть обаятельным. — Ты же знаешь меня. Я никогда не причиню девушке вреда.

— Конечно, нет, — вздохнула она, глядя на меня. — Ты хороший мальчик.

— И ты очень добра ко мне, — наклонился ближе, накрыл ее руку своей и прошептал: — Все, что мне нужно — это рассказать, что ты знаешь о ней, или, лучше, показать мне ее досье.

— Ни за что, Джонни, — откусила Ди, прикусывая нижнюю губу. — Если кто узнает, моя работа будет под угрозой.