Чтение онлайн

— Это так и есть...что это такое — наконец произнесла она, выпуская гвоздь из ладони. Однако вместо того, чтобы упасть обратно ей на грудь, он продолжал касаться кончика её большого пальца, как будто был намагничен.

Гримсби по личному опыту знал, что гвоздь никуда от нее не денется. И пока он у нее, её магия будет искаженной, перевернутой и странной.

Именно этот факт помогал Рейн контролировать себя.

Потому что Рейн была не единственной, кто был в её голове.

Рейн смотрела, как болтается гвоздь; затем её лицо дернулось, а брови нахмурились от досады, когда она посмотрела в другой конец камеры. Однако там, куда она смотрела, ничего не было.

По крайней мере, он ничего не мог увидеть.

Она снова вонзила гвоздь себе в грудь.

— Я позвала тебя сюда не для того, чтобы извиняться — наконец сказала она.

— Тогда почему ты это сделала?

Она обхватила себя руками и снова оглянулась. На этот раз в другой угол комнаты. Там Гримсби заметил маленькую черную бусинку, которая, как он понял, была объективом фотоаппарата. Рейн, казалось, колебалась, затем, наконец, перевела дух.

— Они меня выпускают — наконец произнесла она.

— Они... они это сделают? — Спросил Гримсби, чувствуя, как его грудь наполняется волнением — Когда? Как? — Он не мог сдержать улыбку на своем лице.

Он испробовал все, что знал, чтобы обжаловать дело Рейн, но департамент не смягчился, оставив её под стражей.

На самом деле, внезапно вспомнил он, Рейн была с ними согласна.

И она не разделяла его энтузиазма.

Он почувствовал, что его воодушевление спадает.

— Что случилось? — Спросил он.

Рейн выдавила из себя улыбку.

— Гривз потянул за кое-какие ниточки. Я не буду на свободе, но, по крайней мере, смогу перенести свой домашний арест на территорию самого департамента. Для меня приготовили помещение в исследовательском крыле, и у меня будет доступ в библиотеку. Я буду там до наступления темноты.

— Это все равно хорошая новость! Может быть, ты найдешь там что-нибудь, от чего можно избавиться — он огляделся — от нее.

Улыбка Рейн угасла.

— Может быть — сказала она, хотя в её словах не было и намека на надежду.

За спиной Гримсби, по ту сторону тяжелой двери, зазвонил динамик.

— Прием заканчивается через минуту.

Он почувствовал, как его желудок сжался, когда он снова посмотрел на Рейн.

— Что ж, мне не хочется прерывать разговор, но...

Внезапно Рейн подошла к стакану и приложила к нему ладонь.

— Спасибо, Гримсби — сказала она.

— За что? — спросил он — За что?

— За то, что не разочаровался во мне — Она вдруг странно улыбнулась. Она слегка наклонила голову в сторону своей руки.

Он неловко поерзал. Такое проявление чувств со стороны Рейн было редкостью, особенно без приглашения. Он подошел ближе и поднял руку, чтобы встретиться с её ладонью. Стекло было прохладным под его кожей.

Затем она глубоко вздохнула, словно пытаясь напомнить себе о необходимости быть терпеливой. Она слегка отвела руку в сторону, затем снова указала на свою ладонь, на этот раз глазами.

Гримсби нахмурился, сбитый с толку, но, проследив за её взглядом, понял, что её ладонь не такая бледная, как он ожидал.

Вместо этого на ней было что-то написано.

Знакомьтесь, Кин.

Улица Бартлетта и Салем-стрит, сегодня в 7:36.

Взгляните на корону и отвернитесь.

Возможно, он сможет мне помочь.

Никому не говори.

Пожалуйста.

Гримсби моргнул, осознавая, что он читает.

За его спиной снова звякнула дверь.

— Герметизация камеры через тридцать секунд.

Он оглянулся на Рейн. её лицо, казалось, разрывалось между мольбой и чувством вины. Он никогда раньше не видел, чтобы она просила о помощи. Это было одной из причин, по которой она оказалась в лечебнице со своим проклятием и черепно-мозговым спутником.

Если она и просила сейчас, то только потому, что нуждалась в этом.

И он был обязан ей по меньшей мере стольким же.

Он кивнул и отступил на шаг к двери, которая начала закрываться.

— Конечно — сказал он, переступая порог — Я не сдамся.

Выражение её лица смягчилось, и на нем появилась грустная улыбка.

— Спасибо.

Гримсби не успел больше ничего сказать, как тяжелая дверь захлопнулась, и механизмы начали вращаться и скрежетать, запечатывая ее.

— Прах к праху — выругался Гримсби, потирая правую руку левой и размазывая пепел по влажной от пота коже.

Пару часов назад паром доставил его в Департамент по делам неортодоксальных сообществ, отправившись из лечебницы вверх по реке Мистик к частному причалу лечебницы. Однако, не имея возможности заняться текущим делом, у Гримсби не было другого выбора, кроме как дождаться вечера и загадочной встречи с Рейн.

Он искал Финли, надеясь узнать, что она сможет раскопать о Кин, о которой ему рассказала Рейн. К сожалению, у аналитика был выходной. За последние несколько недель она несколько раз выходила на работу и была тише обычного.

Он надеялся, что с ней все в порядке.

И хотя было много других аналитиков, которые могли бы найти нужную ему информацию, он не мог доверять никому из них так, как ей.

Ему придется действовать вслепую и надеяться, что Рейн знает, о чем его просит.

Но вместо того, чтобы беспокоиться о том, что может произойти, он решил направить свой разум и магию на более продуктивную работу.

Или, по крайней мере, на более активные действия.

Он уставился на пропитанные сажей теннисные мячи, разбросанные по металлической решетке у его ног. Каждая из них была неудачной попыткой создать новое заклинание.

И каждая была более утомительной, чем предыдущая.

Он хмыкнул, снял пиджак и бросил его на металлический стол, стоявший в конце длинной бетонной комнаты. Он закатал до локтей свои когда-то белые рукава. Когда он стал Аудитором, у него было полдюжины белых рубашек, но теперь каждая была испачкана с левой стороны в серую крапинку.