Чтение онлайн

Четвертый коридор, однако, вел вниз.

— Ты когда-нибудь были там?—спросил он Мэйфлауэра, указывая на последнее.

— В реликварий? — переспросил Охотник — Для меня там не так уж много интересного. Мансграф, однако, практически жила там. Однажды департаменту пришлось вытаскивать её оттуда из-за какой-то навязчивой идеи.

— Я слышал, что это место непроницаемо. Ничто не может проникнуть сюда так, как волшебный Форт-Нокс.

— Лучше бы так и было — проворчал Охотник — Это на волосок от волшебного Чернобыля — сказал он — Если ты думаешь, что в логове Мансграф есть что-то темное, то в реликварии все так же плохо, если не хуже. И они не пользуются хранилищами.

— Почему нет?

Он покачал головой, провожая взглядом проходившего мимо агента и ожидая, пока она отойдет за пределы слышимости.

— Потому что в Департаменте думают, что это чертов арсенал. Если дела пойдут совсем плохо, ты не сможешь бегать по всему дому в поисках ключа.

Гримсби вспомнил, как держал в руках реликвию из логова Мансграф, отрубленную руку. В тот день он чуть не убил человека. Чтобы Департамент додумался использовать что-то подобное в качестве оружия...Он отогнал тошнотворные воспоминания.

— Насколько плохо они думали, что все обернется?

— Если все когда-нибудь будет так же плохо, как было, когда Шабаш захватил власть, по-настоящему плохо.

— Думаешь, у нас когда-нибудь будут такие большие неприятности?

— Не из-за Шабаша — твердо сказал он — Но из-за чего-то? Конечно. Вопрос только в том, доживу ли я до этого — Он покачал головой — Надеюсь, что нет.

— А как же я? — Спросил Гримсби.

— Ты? Честно говоря, я удивлен, что ты вообще жив — Охотник произнес эти слова с легкой снисходительностью, которая только усилила беспокойство Гримсби за него.

— Это небольшая серия чудес — сказал он, выдавив из себя улыбку, но все равно бросив нервный взгляд в сторону реликвария.

— С каждым днем становится все длиннее — сказал Охотник, направляясь к исследовательскому крылу.

Охраняемый лифт доставил их на поверхность, но только после того, как они оба несколько мгновений возились со своими бейджами перед сканером. Они добрались до главного этажа, ворча друг другу о том, что во всем виновата технология.

Вскоре они миновали стоянку, заставленную черными автомобилями, типичными для департамента: седанами без зеркал. Посреди них, похожий на коричневую стальную отмель в море темного стекла и пластика, стоял старый джип Охотника.

Ржавое чудище заскрипело, когда они забрались внутрь. Обожженное солнцем кожаное сиденье было теплым, несмотря на холод снаружи, и слегка обжигало Гримсби даже сквозь костюм. Тепло было странным утешением, несмотря на тупую боль. Он почувствовал, как вжался в то немногое, что еще оставалось от подушки, и пристегнулся, когда Охотник завел двигатель. Двигатель ожил, хрипло и скрежеща, как человек, восставший из могилы, но все равно перевернулся.

По дороге они почти не разговаривали.

Охотник обычно вел себя тихо, но на этот раз он был молчалив. Казалось, что на него навалилась какая-то странная тяжесть. Его руки слишком сильно сжимали руль. Его обычная плавная езда по оживленным дорогам была резкой и агрессивной. Гримсби предполагал, что его слова подтвердятся, и поэтому не стал настаивать на том, чтобы Охотник заговорил. Что бы его ни беспокоило, Гримсби готов был оказать любую посильную помощь.

В конце концов, они вместе сражались с монстрами.

Они вместе ловили убийц.

С чем бы им теперь ни пришлось столкнуться, они справятся с этим вместе.

Но когда они съехали с шоссе и свернули на тихие боковые улочки, Гримсби начал задаваться вопросом, какого врага они могут встретить в таком спокойном пригороде.

Он покачнулся на потрескавшемся кожаном сиденье, когда Мэйфлауэр остановил джип. Он ожидал увидеть какой-нибудь темный и зловещий склад или вход в заброшенную канализационную сеть. Вместо этого они припарковались на чистой стоянке, окруженной живой изгородью, прямо перед табличкой с надписью:

Паллиативная помощь "Божественная искра"

— Хоспис? Что мы здесь делаем? — Спросил Гримсби, но ответа не последовало — Лес? — Обернувшись, он увидел, что Мэйфлауэр с бледным и напряженным лицом смотрит на вывеску.

Гримсби увидел в нем не страх, по крайней мере, он так не думал. Он не был уверен, что когда-либо видел страх у Охотника, а если бы и увидел, то сомневался, что узнал бы в нем ту же эмоцию, которую слишком часто испытывал сам.

Скорее, это был какой-то опустошенный ужас. Он словно видел, как Мэйфлауэр уходит в себя, как его облик постепенно проваливается в какую-то темную бездну внутри.

— Лес? — спросил я — Снова обеспокоенно спросил Гримсби — Лес? — Он протянул руку и положил её на напряженное плечо Мэйфлауэра.

Охотник вздрогнул от прикосновения, но, казалось, справился с тем, что на него нашло.

— Внутрь. Пошли.

Но, несмотря на свои слова, он не двинулся с места, чтобы выйти из джипа, пока Гримсби не сделал это первым.

Наконец, он вышел из машины, выпрямившись во весь свой угрожающий рост. Даже больше, чем обычно, он был похож на самого мрачного из жнецов. Правда, тот сменил свою мантию и косу на костюм, вышедший из моды, и не слишком умеренный алкоголизм.

И, конечно, всегда при себе оружие.

Он с видимым усилием заставил себя двинуться к двойным стеклянным дверям впереди, так медленно, что Гримсби, даже с его короткими ногами, не пришлось торопиться, чтобы не отстать.

При их приближении двери распахнулись, и где-то за пустой стойкой администратора зазвенел электронный колокольчик. Полы были отполированы до неестественного блеска, а воздух был пропитан смесью ароматов пудры и антисептика. Флуоресцентные лампы над головой гудели скрипучим, но успокаивающе ровным жужжанием, их бледный свет обесцвечивал то немногое, что оставалось в комнате, до стерильных белых и серых тонов.

Мгновение спустя из дверного проема за прилавком появилась женщина, её голубая форма была единственным цветом, который, казалось, не был слишком насыщенным. её седеющие волосы были туго стянуты в пучок, который, казалось, подчеркивал её суровое лицо.

— Здравствуйте — сказала она немного грубоватым, хотя и вежливым голосом. У нее были суровые темные глаза, которые изучали их так, словно она узнала их.

— Чем я могу вам помочь?

Мэйфлауэр откашлялся, затем произнес гортанным голосом: