Загадочное происшествие в Стайлзе [with w cat]
Шрифт:
[ 1940 ] "I say, that's playing it a bit low down," I protested.
[ 1941 ] "Not at all. We have to deal with a most clever and unscrupulous man, and we must use any means in our power- otherwise he will slip through our fingers. That is why I have been careful to remain in the background. All the discoveries have been made by Japp, and Japp will take all the credit. If I am called upon to give evidence at all"-he smiled broadly- "it will probably be as a witness for the defence."
1940
— По-моему, это низость.
1941
— Нисколько. Мы имеем дело с умным и беспринципным человеком и обязаны использовать все, что в наших силах… Иначе он ускользнет! Поэтому я стараюсь оставаться на заднем плане. Все находки и открытия сделаны Джеппом, и все будет поставлено ему в заслугу. Если я буду давать показания, — Пуаро улыбнулся, — то, очевидно, в качестве свидетеля защиты.
[ 1942 ] I could hardly believe my ears.
[ 1943 ] "It is quite en regle [49] ," continued Poirot. "Strangely enough, I can give evidence that will demolish one contention of the prosecution."
[ 1944 ] "Which one?"
[ 1945 ] "The one that relates to the destruction of the will. John Cavendish did not destroy that will."
1942
Я с трудом верил своим ушам.
1943
— Это вполне en regle, — продолжал Пуаро. — Как ни странно, я могу дать показания, которые полностью опровергнут одно из доказательств судебного процесса.
49
По правилам (фр.).
1944
— Какое же?
1945
— То, что касается уничтожения завещания. Джон Кавендиш его не уничтожал.
[ 1946 ] Poirot was a true prophet. I will not go into the details of the police court proceedings, as it involves many tiresome repetitions. I will merely state baldly that John Cavendish reserved his defence, and was duly committed for trial.
[ 1947 ] September found us all in London. Mary took a house in Kensington [50] , Poirot being included in the family party.
[ 1948 ] I myself had been given a job at the War Office, so was able to see them continually.
1946
Пуаро оказался истинным пророком. Не буду вдаваться в подробности судебного разбирательства, так как это привело бы к утомительным повторам, только сообщу, что Джон Кавендиш оставил за собой право защиты. Дело было передано в суд.
1947
Сентябрь уже застал нас всех в Лондоне. Мэри сняла дом в Кенсингтоне. Пуаро был включен в семейный круг.
50
Кенсингтон — фешенебельный район на юго-западе центральной части Лондона.
1948
Я получил работу в военном министерстве, так что мог постоянно с ними встречаться.
[ 1949 ] As the weeks went by, the state of Poirot's nerves grew worse and worse. That "last link" he talked about was still lacking. Privately, I hoped it might remain so, for what happiness could there be for Mary, if John were not acquitted?
[ 1950 ] On September 15th John Cavendish appeared in the dock at the Old Bailey [51] , charged with "The Wilful Murder of Emily Agnes Inglethorp," and pleaded "Not Guilty."
1949
По мере того как одна за другой проходили недели, Пуаро все больше нервничал.
«Последнего звена», о котором он говорил, все еще недоставало. В душе я надеялся, что оно так и останется ненайденным, — иначе как можно надеяться на счастье Мэри, если Джон не будет оправдан?
1950
15 сентября Джон Кавендиш предстал перед судом Олд-Бейли по обвинению «в преднамеренном убийстве Эмили Агнес Инглторп». Подсудимый отказался признать себя виновным.
51
Олд-Бейли — центральный уголовный суд в Лондоне (по названию улицы, на которой находится).
[ 1951 ] Sir Ernest Heavywether, the famous K. C., had been engaged to defend him.
[ 1952 ] Mr. Philips, K. C., opened the case for the Crown.
[ 1953 ] The murder, he said, was a most premeditated and cold-blooded one. It was neither more nor less than the deliberate poisoning of a fond and trusting woman by the stepson to whom she had been more than a mother. Ever since his boyhood, she had supported him. He and his wife had lived at Styles Court in every luxury, surrounded by her care and attention. She had been their kind and generous benefactress.
1951
Защитником был назначен знаменитый королевский адвокат сэр Эрнст Хэвиуэзер.
1952
Королевский адвокат мистер Филипс предъявил обвинение.
1953
Совершенное убийство, заявил он, было преднамеренным, в высшей степени жестоким и хладнокровным. Это было не что иное, как умышленное отравление доверчивой и любящей женщины ее пасынком, которому она многие годы была больше чем матерью. Миссис Инглторп содержала его с раннего детства. Позднее обвиняемый вместе с женой жил в Стайлз-Корт в обстановке роскоши, окруженный ее заботой и вниманием. Она была доброй и щедрой благодетельницей для обоих.
[ 1954 ] He proposed to call witnesses to show how the prisoner, a profligate and spendthrift, had been at the end of his financial tether, and had also been carrying on an intrigue with a certain Mrs. Raikes, a neighbouring farmer's wife. This having come to his stepmother's ears, she taxed him with it on the afternoon before her death, and a quarrel ensued, part of which was overheard. On the previous day, the prisoner had purchased strychnine at the village chemist's shop, wearing a disguise by means of which he hoped to throw the onus of the crime upon another man-to wit, Mrs. Inglethorp's husband, of whom he had been bitterly jealous. Luckily for Mr. Inglethorp, he had been able to produce an unimpeachable alibi.
1954
Обвинитель готов вызвать свидетелей, чьи показания засвидетельствуют, что подсудимый — расточитель и распутник — в конце концов оказался в затруднительном финансовом положении и к тому же завел интрижку с некой миссис Рэйкс, женой живущего по соседству фермера. Это стало известно его мачехе, и та во второй половине дня, незадолго до смерти, обвинила его в неблаговидных поступках. Между ними возникла ссора, которую частично слышали некоторые из домочадцев. За день до этого подсудимый купил в деревенской аптеке стрихнин, изменив свою внешность, чтобы переложить ответственность за содеянное на другого человека, а именно на мужа миссис Инглторп, к которому он питал сильную неприязнь. Мистер Инглторп, к счастью, смог предъявить неоспоримое алиби.
[ 1955 ] On the afternoon of July 17th, continued Counsel, immediately after the quarrel with her son, Mrs. Inglethorp made a new will. This will was found destroyed in the grate of her bedroom the following morning, but evidence had come to light which showed that it had been drawn up in favour of her husband. Deceased had already made a will in his favour before her marriage, but-and Mr. Philips wagged an expressive forefinger-the prisoner was not aware of that. What had induced the deceased to make a fresh will, with the old one still extant, he could not say. She was an old lady, and might possibly have forgotten the former one; or-this seemed to him more likely-she may have had an idea that it was revoked by her marriage, as there had been some conversation on the subject. Ladies were not always very well versed in legal knowledge. She had, about a year before, executed a will in favour of the prisoner. He would call evidence to show that it was the prisoner who ultimately handed his stepmother her coffee on the fatal night. Later in the evening, he had sought admission to her room, on which occasion, no doubt, he found an opportunity of destroying the will which, as far as he knew, would render the one in his favour valid.
1955
17 июля во второй половине дня, продолжал обвинитель, сразу же после ссоры с сыном миссис Инглторп составила новое завещание. Оно было уничтожено — сожжено в камине ее спальни на следующее утро. Однако обнаруженные улики свидетельствуют, что это завещание было составлено ею и раньше, еще до свадьбы, — тут мистер Филипс выразительно погрозил пальцем, — однако подсудимый об этом не знал! Что заставило его мачеху написать новое завещание, когда старое продолжало сохранять свою силу, подсудимый объяснить не смог. Миссис Инглторп была пожилой женщиной и, возможно, забыла о существовании более раннего завещания, или, что казалось ему более вероятным, она могла думать, будто старое завещание аннулировалось после ее замужества. К тому же ранее состоялся разговор на эту тему. Женщины не всегда бывают хорошо осведомлены в юридических вопросах. Приблизительно около года назад миссис Инглторп составила завещание в пользу своего пасынка. Обвинение предъявит свидетельства, доказывающие, что именно подсудимый отнес мачехе кофе в ту роковую ночь. Позднее вечером он пробрался в ее комнату и уничтожил новое завещание, полагая, что таким образом старое, составленное в его пользу, останется в силе.
[ 1956 ] The prisoner had been arrested in consequence of the discovery, in his room, by Detective Inspector Japp-a most brilliant officer-of the identical phial of strychnine which had been sold at the village chemist's to the supposed Mr. Inglethorp on the day before the murder. It would be for the jury to decide whether or not these damning facts constituted an overwhelming proof of the prisoner's guilt.
[ 1957 ] And, subtly implying that a jury which did not so decide, was quite unthinkable, Mr. Philips sat down and wiped his forehead.
1956
Подсудимый был арестован после того, как в его комнате инспектором криминальной полиции, замечательным детективом Джеппом, была обнаружена важная улика — пузырек стрихнина, идентичный проданному в деревенской аптеке якобы мистеру Инглторпу за день до убийства. Суду присяжных надлежит решить, являются ли эти изобличающие факты неоспоримым доказательством вины подсудимого.
1957
Ловко намекнув, что для присяжных принятие иного решения было бы абсолютно немыслимым, мистер Филипс наконец сел и вытер платком лоб.
[ 1958 ] The first witnesses for the prosecution were mostly those who had been called at the inquest, the medical evidence being again taken first.
[ 1959 ] Sir Ernest Heavywether, who was famous all over England for the unscrupulous manner in which he bullied witnesses, only asked two questions.
[ 1960 ] "I take it, Dr. Bauerstein, that strychnine, as a drug, acts quickly?"
"Yes."
1958
В числе первых свидетелей судебного разбирательства в основном были те, кто выступал на предварительном расследовании дела. Прежде всего были заслушаны показания медиков.
1959
Сэр Эрнст Хэвиуэзер, известный во всей Англии своей грубой и бесцеремонной манерой запугивать свидетелей, задал только два вопроса.
1960
— Как мне известно, доктор Бауэрштейн, — сказал он, — стрихнин быстродействующий яд, не так ли?
— Да.
[ 1961 ] "And that you are unable to account for the delay in this case?"
"Yes."
"Thank you."
[ 1962 ] Mr. Mace identified the phial handed him by Counsel as that sold by him to "Mr. Inglethorp." Pressed, he admitted that he only knew Mr. Inglethorp by sight. He had never spoken to him. The witness was not cross-examined.
[ 1963 ] Alfred Inglethorp was called, and denied having purchased the poison. He also denied having quarrelled with his wife. Various witnesses testified to the accuracy of these statements.
1961
— Но вы не в состоянии объяснить задержку его действия в данном случае?
— Нет.
— Благодарю вас.
1962
Мистер Мэйс опознал медицинский пузырек, предъявленный адвокатом, как идентичный тому, который он продал «мистеру Инглторпу». Однако под натиском вопросов вынужден был признать, что до этого случая видел мистера Инглторпа лишь издали и никогда с ним раньше не разговаривал. Перекрестному допросу свидетель не подвергался.
1963
Затем для дачи свидетельских показаний был приглашен мистер Инглторп. Он энергично отрицал как то, что покупал яд, так и то, что у него была ссора с женой. Другие свидетели подтвердили достоверность его показаний.
[ 1964 ] The gardeners' evidence, as to the witnessing of the will was taken, and then Dorcas was called.
[ 1965 ] Dorcas, faithful to her "young gentlemen," denied strenuously that it could have been John's voice she heard, and resolutely declared, in the teeth of everything, that it was Mr. Inglethorp who had been in the boudoir with her mistress. A rather wistful smile passed across the face of the prisoner in the dock. He knew only too well how useless her gallant defiance was, since it was not the object of the defence to deny this point. Mrs. Cavendish, of course, could not be called upon to give evidence against her husband.
1964
Были заслушаны также показания садовников, засвидетельствовавших завещание. Потом была приглашена Доркас.
1965
Преданная, верная своим «молодым джентльменам» Доркас горячо отрицала, что голос, который она слышала, принадлежал Джону Кавендишу. Вопреки всем и вся она решительно утверждала, что в будуаре с ее госпожой был мистер Инглторп.
Задумчивая слабая улыбка мелькнула на лице подсудимого. Он очень хорошо понимал, насколько бесполезным было ее благородное и смелое поведение, так как отрицание этого факта не являлось доводом защиты. Миссис Кавендиш, будучи женой подсудимого, разумеется, не могла свидетельствовать против мужа.