Чтение онлайн

— Стой. Оставайся там.

— Хорошо, — он устраивается на спине, наблюдая за мной.

Я правда это делаю?

Я медленно наклоняюсь и берусь за простыню. Когда я стягиваю ее с его тела, выпуклость в его паху увеличивается, пока последний угол простыни не зацепляется за совершенно очевидную эрекцию.

Во рту пересыхает. Киска пульсирует между ног от осознания его присутствия.

Он ничего не делает, чтобы остановить меня, когда я сдергиваю простыню и бросаю ее на пол.

Я не могу перестать смотреть, как выпуклость в его черных трусах становится еще больше под моим взглядом.

И он не останавливает меня, когда я тянусь к поясу трусов. Я замираю, ожидая, что он что-то скажет, но он молчит. Может, это мое воображение, но на мгновение мне кажется, я могу видеть, как пульс на его шее бьется так же быстро, как и мой.

Когда я освобождаю его член, он стоит напряженно по стойке смирно, пульсируя, будто умоляя о моем прикосновении.

Я облизываю губы.

Мне нужно перестать думать об этом и сделать это, прежде чем я потрачу еще две недели на мечты об этом.

Прежде чем я успеваю передумать, я поднимаю майку через голову и обнажаю перед ним грудь.

Рот Эрика раскрывается, и я вижу, как он сжимает кулаки по бокам. Однако он не тянется ко мне, что вызывает у меня странное волнение.

— Оставайся именно так, — говорю я ему.

Стягивая пижамные шорты с бедер, я стою перед ним обнаженной, сердце колотится в груди. Сейчас или никогда.

Я осознаю, насколько моя киска влажная, когда взбираюсь на него и сажусь верхом на его бедрах. Воздух ласкает мою влажную щель, и я тихо стону, когда головка его члена касается моих скользких складок. Он такой большой, а его тело такое широкое, что между нами нет зазора, хотя я все еще на коленях.

Мне приходится подняться на ступни, чтобы приподняться достаточно, чтобы взять его член в руку и направить кончик к своему входу.

Он смотрит с изумлением, как я вожу им по своему чувствительному месту снова и снова, пока не истекаю влагой.

Боже, как я этого хочу.

Я уже предвкушаю твердое ощущение его скольжения внутри меня, когда опускаюсь на него. Несдержанное проклятие вырывается из его губ, когда вся головка погружается внутрь.

Он толстый, и прошло много времени. Чем больше я стараюсь, тем труднее становится, пока я не сжимаюсь вокруг него так туго, что начинается жжение.

Он такой огромный.

Я хочу этого, но не думаю, что получится. Я вижу напряжение в мышцах его шеи, его напряженное выражение лица, но он делает то, о чем я просила, и не двигается.

Я все порчу, как и в прошлый раз. Так что я делаю единственное, что могу придумать в этот момент. Я сползаю с него и позволяю его толстому члену упасть тяжело на живот. Затем, расслабляясь, сажусь на него, и моя скользкая киска касается всей длины его члена.

Я пробно покачиваю бедрами. Он твердый и горячий, и между моих ног его член ощущается потрясающе, когда я нахожу угол, при котором кончик касается основания моего клитора.

Я стону.

Будто боясь разрушить чары, он наблюдает без слов, позволяя мне делать с ним то, что я хочу.

Моя киска пульсирует от потребности. Не могу вынести мысли о том, чтобы сейчас остановиться. Поэтому вместо этого я использую его тело как игрушку, скачу на нем, пока не начинаю страдать от потребности в разрядке, скольжу по скользкому месиву, которое я устроила на его члене.

Я уже чувствую давление нарастающего оргазма, угрожающего захватить меня. Благоговение, которым он наблюдает за мной, приближает меня к краю еще больше.

Он ничего не делает, просто лежит в тусклом свете, ожидая, чтобы я его использовала как свою игрушку. Прилив власти, который я чувствую, заставляет мою киску сжаться, и мне снова хочется, чтобы я могла принять его.

Эрик стонет, когда я ускоряюсь. Мое дыхание становится быстрым и прерывистым, а пот струится между грудями.

Ноги устали, но я не хочу останавливаться. Я упираюсь руками в его грудь и беру от него то, что мне нужно, снова и снова. Этого все еще недостаточно. Хотя ощущение его выпуклого члена, ударяющего по тому сладкому месту, — блаженство, этого недостаточно, чтобы столкнуть меня за край.

Отчаявшись, я откидываюсь назад, держась за его мускулистые бедра, ищу другой угол.

Эрик стонет, и подо мной его бедра дергаются.

Когда этого все еще недостаточно, я издаю рычание разочарования.

Это должно сработать. Мне нужно, чтобы это сработало. Мне нужно стереть воспоминание о последнем разе, когда я была близка с мужчиной.

— Прикоснись ко мне!

Эрик замирает. Это лишь делает меня более отчаянной.

— Прикоснись ко мне, — я хватаю его большую руку и кладу себе на клитор. В тот момент, когда его большой палец нажимает, я чувствую это всем телом. Мое напряжение мгновенно спадает, даже несмотря на то, что моя пизда сжимается.

Низкий, гортанный звук исходит от Эрика.

— О, блять. Инесса, ты такая красивая. Твоя киска так приятно ощущается.

— Продолжай, — мой голос звучит сдавленно. Я скачу на нем как одержимая.

— Да. Сейчас. Только это так хорошо. Я сейчас…

— Не смей! — я бросаю на него яростный взгляд.

Он содрогается и стискивает зубы.

— Не буду. Продолжай. Не буду.

Я скачу на нем, пока это не захватывает меня полностью.

Пока я не содрогаюсь в оргазме. Мои бедра дрожат. Влага хлещет из меня и покрывает его член.

Когда я снова поднимаю голову и гляжу на него сверху вниз, он завороженно смотрит. Рука на моем клиторе дрожит.

— Пожалуйста, Инесса.

Моя киска сжимается.

Он скулит.

О, мне это нравится. Я снова вращаю бедрами.

— Ты хочешь кончить?

— Да. Да, пожалуйста.

Снова наклоняясь вперед, я приближаю наши лица и смотрю на него, пока снова набираю темп.

— Ты кончишь, Эрик? Я хочу, чтобы ты кончил.

Я хватаю его руки и прижимаю их к матрасу. Затем трусь своей киской о него, пока не чувствую, как он срывается.

Зажатый между моей киской и его телом, член пульсирует. Эрик издает долгий низкий звук.

Затем его руки сжимают мои пальцы, и он содрогается подо мной, извергаясь. Его семя брызгает, собираясь лужей на животе и груди. Белое и густое, оно стекает в пупок и образует маленькие капельки вплоть до ключицы.

Я замедляю движения, давая ему достаточно, чтобы последние всплески удовольствия спали.

Мы оба замираем.

Затем его глаза расширяются, и он смотрит вниз на себя.

— Ах, прости за беспорядок.