Чтение онлайн

И кровью.

Грош-Ургат втянул воздух. Его ноздри расширились.

Много крови. Очень много. Смешанный запах. Шаррен и кто-то незнакомый. Кто-то. Khono.

Торр-Тагош тоже почувствовал. Его уши прижались к голове.

— Группа, внимание. Запах крови с востока. Двигаемся осторожно.

Восемь корраков рассыпались цепью и двинулись через джунгли. Бесшумно, каждый шаг выверен, каждая ветка отведена. Охотники. Хищники.

Деревня появилась через двадцать минут.

Она была пуста.

Грош-Ургат стоял посреди площади и смотрел.

Кровь была везде. На земле, на стенах домов, на камнях. Бурая, засохшая, но запах всё ещё бил в нос. Много крови. Шаррен — он различал по запаху — и khono.

Но тел не было.

— Торр-Тагош. — Его голос был ровным. — Следы борьбы. Кровь — наша и чужая. Тела... забрали.

— Все?

— Все. — Грош-Ургат опустился на корточки, изучая землю. — Вот здесь — лужа. Тело лежало долго, потом его оттащили. Следы сапог — khono. И следы волочения — к берегу.

— Они забрали трупы?

— И наших, и своих.

Дрог-Каррон, молодой qorrag, подошёл к разрушенному дому.

— Здесь дрались. — Он показал на стену. — Кровь khono — высоко, на уровне горла. Наши достали. — Пауза. — Но потом... следы падения. Наш упал. И его тоже забрали.

Торр-Тагош молчал. Его хвост бил по земле — медленно, тяжело.

— Зачем им наши тела?

Никто не ответил.

— Группа. — Голос старшего сержанта стал жёстким. — Двигаемся к берегу. Найдём их лагерь. Найдём ответы.

Они нашли лагерь через полчаса.

Большой лагерь на берегу. Палатки — десятки палаток. Костры. Корабли в бухте — семнадцать деревянных судов. И khono — сотни маленьких бледных существ.

Грош-Ургат залёг за поваленным деревом. Смотрел в оптический прицел.

Караулы — примитивное оружие, мушкеты. Солдаты у костров — едят, пьют, смеются. Не ожидают нападения.

В центре лагеря — столб. К нему привязаны шаррен. Семеро — нарелы и цирреки. Избитые, окровавленные.

Рядом — клетки. Маленькие. В них — тселки. Детёныши. Котята.

— Торр-Тагош. — Его голос был спокойным. Слишком спокойным. — Вижу пленных. Семеро взрослых у столба. Пятеро детёнышей в клетках.

— Понял. Протокол сдерживания. Приоритет — освобождение пленных.

Восемь корраков начали обходить лагерь.

Торр-Тагош поднял руку. Три пальца. Два. Один.

Восемь автоматов открыли огонь одновременно.

Резиновые пули с синей меткой ударили по караульным. Трое упали, корчась от боли. Ещё двое — у ближнего костра.

Крики. Суета. Khono вскакивали, хватали оружие, бежали.

Грош-Ургат двигался.

Не шёл — перемещался. Текучим, непрерывным движением. Из тени в тень. Цель — выстрел — перекат — новая позиция. Ни секунды на одном месте.

Мушкет грохнул справа. Пуля прошла там, где он был мгновение назад. Грош-Ургат уже был в трёх метрах левее, за повозкой. Три выстрела в стрелка. Khono согнулся, упал.

Дрог-Каррон двигался параллельно — быстрый, точный. Его очереди срезали khono одного за другим. Ни один не успевал прицелиться — когда поднимал мушкет, Дрог-Каррон был уже в другом месте.

Торр-Тагош прорывался к центру, к столбу с пленными. Два khono попытались его остановить, выхватили шпаги, подняли крик. Он скользнул между ними, как вода, и они упали, держась за рёбра. Резиновые пули это больно, но не смертельно.

Лагерь превращался в хаос. Khono бежали к кораблям, в джунгли, куда угодно. Некоторые пытались стрелять — бесполезно. Коррак не были там, куда целились мушкеты. Коррак были везде и нигде.

Грош-Ургат добрался до столба.

Пленные смотрели на него широко раскрытыми глазами.

— Tong-nel-gron, — сказал он, разрезая верёвки когтями. — Береговая охрана.

Старый нарел — с разбитой мордой — схватил его за руку.

— Tselk-eth. Klash-eth. Zharn-trelk.

Детёныши. Клетки. У восточных палаток.

— Et oth-eth, — добавил он тихо. — Sharg-eth.

И мёртвые. Шкуры.

Грош-Ургат замер.

— Sharg?

Нарел кивнул. Его глаза были пустыми.

— Sharg. Khono shenk sharg. Na-tselk-eth-kel.

Шкуры. Люди снимают шкуры. С наших детей.

Грош-Ургат обогнул палатку.

И остановился.

Верёвка между двумя повозками. На ней — шкуры. Четыре штуки.

Серая. Маленькая. С тёмными полосками на спине.

Пятнистая. Крупнее.

Ещё одна. И ещё.

У повозки стоялм двое khono. Один держал нож, а тело нарела лежало между ног. Они снимали с него шкуру, когда начался бой и теперь они стояли, пытась понять что происходит.

Рядом — клетки. Пять штук. В них — тселки. Котята.

Один из детёнышей — серенький, крошечный — смотрел на шкуру на верёвке.

Смотрел и молчал.

Грош-Ургат почувствовал глубоко внутри себя щелчки.

Что-то древнее. Что-то, что спало в крови тысячи лет. Со времён, когда предки не знали огня. Когда мир был прост: ты, стая, враг.

Kesh-qorr. Охотничий рык. Боевая ярость.

Щёлк.

Первый переключатель. Где-то в глубине мозга, в структурах древнее языка.

Мир начал замедляться.

Щёлк.

Второй. Зрачки расширились. Каждое движение, каждый khono — регистрировалось мгновенно.

Щёлк.

Третий.

Мир стал прост.

Есть ты. Есть союзники. Есть враги.

Враг должен умереть.

Любой ценой.

Щёлк.

Это палец нажал на кнопку сброса магазина. Синяя метка. Резиновые.

Протокол больше не действовал.

Щёлк.

Коготь стукнул о подсумок. О магазин с красной меткой.

Щёлк-щёлк.

Старый магазин падает. Новый встаёт.

Щёлк.