Чтение онлайн

Затвор.

Щёлк.

Предохранитель. Позиция «очередь».

Щелчки кончились.

Осталась цель.

Khono с ножом поднял голову. Увидел его. Открыл рот.

Не успел.

По всему лагерю, одновременно, восемь корраков переключили магазины.

Торр-Тагош тоже видел. Другие тоже. Запах крови шаррен. Шкуры на верёвке. Детёныши в клетках.

Древний инстинкт. Коллективная ярость стаи.

Первая боевая очередь срезала группу khono у костра. Они даже не поняли, что изменилось. Только что летели резиновые — а теперь летела смерть.

Грош-Ургат двигался сквозь лагерь.

Быстро. Точно. Неумолимо.

Он не шёл — он тёк. Из точки в точку, из тени в тень. Перекат, выстрел, перекат. Khono стреляли туда, где его не было. Рубили шпагами воздух. А он уже был за их спинами.

Цель. Три выстрела. Падает.

Цель. Четыре выстрела. Падает.

Цель. Цель. Цель.

Магазин опустел.

Перезарядка — две секунды. Последний красный.

Ещё тридцать выстрелов. Ещё тридцать целей.

Магазин опустел снова.

И тогда — когти.

Грош-Ургат отбросил автомат.

Khono перед ним, трое, со шпагами, замерли. Увидели, что он безоружен. Осмелели.

Бросились.

Грош-Ургат прыгнул.

Три метра. Это меньше секунды.

Первый khono не успел поднять шпагу. Когти — десять сантиметров кератина и кости — вспороли грудь как консервную банку. Грош-Ургат отбросил тело и развернулся.

Второй ударил. Шпага скользнула по плечу, прорезав слой защитной униформы. Неглубоко. Неважно. Челюсти сомкнулись на горле. Хруст. Тело упало.

Третий побежал. Три прыжка — удар лапой — голова мотнулась под невозможным углом.

Грош-Ургат выпрямился. Kharn-strank, кровь чужаков — стекала с его когтей, с морды, с груди.

Следующая цель.

Алонсо де Охеда выбежал из палатки с обнажённой шпагой.

Вокруг был ад. Его солдаты — лучшие солдаты Испании — падали как мухи. Сначала от чего-то, что било издалека и ломало рёбра. Потом — от когтей и зубов.

Огромные полосатые существа двигались сквозь лагерь. Не шли — текли. Перемещались так быстро, что глаз не успевал следить. Мелькали между палатками, и после каждого мелькания кто-то падал.

Сейчас они уже не стреляли. Они рвали.

— Ко мне! — заорал Охеда. — Строиться!

Никто не слышал.

Он увидел одного из них. Огромный — два с половиной метра, полосатый, весь в крови. Шёл прямо к нему.

Нет — не шёл. Шёл бы человек. Это существо двигалось иначе. Перетекало. Каждый шаг — идеально выверенный, идеально плавный.

Охеда не побежал. Он был капитаном. Он был испанцем.

— Тварь! — Он поднял шпагу. — Я покажу тебе испанскую сталь!

Существо не замедлилось.

Охеда ударил. Быстро, точно — тысячи часов тренировок.

Лезвие рассекло воздух. Существо было уже в стороне. Охеда развернулся, ударил снова — и снова в пустоту.

Оно играло с ним.

Третий удар. Четвёртый. Каждый раз — воздух. Существо скользило вокруг него, уклоняясь без усилия. Даже не пыталось атаковать.

Пятый удар — и когтистая лапа перехватила лезвие. Просто перехватила. Сжала. Шпага сломалась.

Охеда смотрел на обломок в своей руке.

Потом — на жёлтые глаза.

Прыжок.

Огромная лапа схватила за горло. Подняла.

Охеда висел в воздухе, хватая ртом воздух. Смотрел в глаза твари. В них не было ничего — ни злости, ни торжества.

Только пустота.

Потом он увидел огромную, быстро приближающуюся, распахнутую пасть, с клыками размером с его ладонь.

Челюсти сомкнулись на его голове.

Хруст.

Тело упало.

Грош-Ургат повернулся к следующей цели.

Педро де Гутьеррес бежал к кораблям.

Он не оглядывался. Не пытался помочь товарищам. Просто бежал.

Вокруг падали люди. Слева — Хуан, с которым он делил палатку. Справа — сержант Родриго. Впереди — кто-то безымянный.

Педро перепрыгнул через него.

Вода. Холодная. Неважно. Плыть.

Шлюпка у борта «Сан-Хуана». В неё забирались другие — много, слишком много.

— Стой! Перевернёмся!

Никто не слушал.

Педро вцепился в борт. Его втащили.

На берегу бушевал огонь, крики и смерть.

Полосатые фигуры двигались между палатками. Теперь они не стреляли. Рвали. Их лапы и морды были красными от крови.

Педро отвернулся.

— Поднять паруса! Уходим!

Колумб не бежал.

Он стоял у своей палатки и смотрел.

Смотрел, как огромные полосатые существа проходили через лагерь. Сначала — что-то, что ломало рёбра, но оставляло живыми. Потом — что-то другое. Люди начали падать. По-настоящему.

А потом — когти. Зубы.

Он видел, как погиб Охеда. Как полосатое существо подняло капитана одной рукой и...

Колумб не отвернулся.

Мы это заслужили, подумал он.

Один из корраков шёл к нему. Огромный, весь в крови — своей и чужой. Когти блестели в свете костров.

Колумб не двигался. Руки опущены. Пустые.

Существо остановилось в трёх шагах.

Смотрело жёлтыми глазами.

Что-то в них менялось. Пустота отступала. Появлялось что-то другое.

Потом оно — просто прошло мимо.

К следующей цели.

Колумб остался стоять. Живой.

Он не знал — почему.

Он пошел к побережью, пока еще корабли не отплыли в море в панике.

Бой длился четырнадцать минут.

Потом наступила тишина. Только ветер с моря, потрескивание костров и далёкие крики с кораблей.

Грош-Ургат стоял посреди лагеря. Вокруг — тела. Сотни тел.

Медленно, очень медленно, мир начал возвращаться.

Цвета — бурый главным образом. Цвет крови. Много бурого.

Звуки.

Запахи.

Он посмотрел на свои руки. На когти. На то, что на них осталось.

Что я сделал?

Он знал. Видел шкуры. Видел детёнышей в клетках.