Чтение онлайн

Торр-Тагош подошёл. Его морда тоже была в крови.

— Статус?

— Все живы. Двое легкораненых. — Голос хриплый. — Khono... много мёртвых. Некоторые ушли к кораблям.

— Сколько ушло?

Грош-Ургат посмотрел на бухту. Три или четыре судна поднимали паруса.

— Триста. Может, четыреста.

— Преследуем?

Долгая пауза.

— Нет. — Торр-Тагош покачал головой. — Хватит. На сегодня — хватит.

Дрог-Каррон открыл клетки.

Пятеро детёнышей выбрались наружу. Прижались к ногам взрослых. Плакали — тихо, почти беззвучно.

Один — тот, серенький — не двигался. Сидел и смотрел на шкуру на верёвке.

Дрог-Каррон опустился на колени.

— Tselk-dal. Kesh-na. Shrel-ash.

Маленький. Не бойся. Всё хорошо.

Детёныш не реагировал.

— Lorsha-os she, — сказал старый нарел тихо. — Nel-os she.

Его мать. Его сестра.

Дрог-Каррон закрыл глаза.

Потом — осторожно — поднял детёныша на руки.

Маленькое тельце дрожало.

Утром они считали.

Мёртвые khono — больше восьмисот. Тела по всему лагерю, на берегу, в воде.

Те, кто ушёл — триста-четыреста. На трёх или четырёх кораблях.

Освобождённые шаррен — семеро взрослых, пятеро детёнышей.

И четыре шкуры на верёвке.

Грош-Ургат снял их сам. Осторожно. Бережно.

Они были лёгкими. Слишком лёгкими.

Колумб стоял на корме «Марии Галанте».

Остров исчезал за горизонтом.

Три корабля. Может, четыреста человек. Из тысячи двухсот.

Восемьсот — мёртвые. Там, на берегу.

Рядом лежал отец Буэль — раненый в ногу, бледный.

— Демоны, — бормотал он. — Демоны из ада. Порождения сатаны...

Колумб не слушал.

Он думал о шкурах. О детёнышах в клетках. О том, как солдаты смеялись.

Мы это сделали. Мы первые.

Он думал о существах — огромных, страшных. О том, как один из них прошёл мимо него.

Не убил.

Почему?

Испания ждала впереди. Доклад. Королева. Двор.

Они пошлют ещё.

Он закрыл глаза.

Господи, прости нас.

Но он знал — прощения не будет.

Вертолёт поднялся над островом.

Грош-Ургат смотрел вниз — на деревню, на лагерь, на тела.

Рядом сидели освобождённые. Молчали.

Серенький детёныш сидел у Дрог-Каррон на коленях. Не плакал. Не двигался.

— Они вернутся, — сказал Грош-Ургат.

— Да, — ответил Торр-Тагош.

— С армией.

— Скорее всего.

— Что тогда?

Торр-Тагош открыл глаза. Жёлтые, усталые.

— Тогда мы сделаем то, что должны.

Грош-Ургат кивнул.

Вкус крови, kharn-gnorsh, во рту не уходил.

Он догадывался, что теперь может быть не уйдёт никогда.

На базе Нел-Тонг, через неделю.

Грош-Ургат сидел в столовой. Смотрел на нетронутый ужин.

Он почти не спал с Рай-нел. Каждый раз, когда закрывал глаза — видел шкуры.

— Грош-Ургат. — Торр-Тагош сел напротив. — Совет принял решение.

— И?

— Закон океанов нарушен не нами. Khono напали первыми. Снимали шкуры с детей. — Пауза. — Наши действия признаны правомерными.

— Мы убили восемьсот.

— Они убили пятнадцать. И...

Он не договорил.

Тишина.

— Они вернутся, — сказал Грош-Ургат.

— Совет это знает. Береговая охрана переводится в усиленный режим.

— Этого хватит?

Торр-Тагош не ответил.

За окном садилось солнце. Океан горел красным.

Грош-Ургат закрыл глаза.

Они придут снова.

Больше. Сильнее. Злее.

И нам придется быть еще злее. Еще больше. И еще сильнее.

Новость разнеслась как лесной пожар — стремительно, неумолимо, выжигая всё на своём пути.

Радиоволны несли её через горы. Телеграфные линии — через равнины. Курьерские катера — через проливы. К утру следующего дня не осталось ни одного города, ни одной деревни, ни одного хутора на обоих континентах, где бы не знали. Рай-нел. Khono. Резня.

И ответ на неё.

Зал Совета Старейшин в Кеш-Горне никогда ещё не был таким тихим.

Двенадцать кресел полукругом — по четыре для каждого рода. За ними ряды для наблюдателей: главы гильдий в церемониальных мантиях, командиры гвардии в парадной форме, представители прессы с блокнотами, которые они почти не раскрывали. Что записывать? Каждый и так знал.

Председатель, старая цирра по имени Ширл-Сайла, поднялась со своего места. Тридцать пять лет в политике выбелили её шерсть до цвета первого снега и притушили золото в глазах. Но голос не изменился, тихий, и всё же достигающий каждого уха в зале.

— Вы все видели отчёт.

Не вопрос. Констатация факта.

— Рай-нел. Одиннадцать шарренов — убиты. Четверо из них освежёваны. Среди них... — её голос дрогнул, едва заметно, — ...двое детёнышей.

Тихий, непроизвольный рык десятков глоток заполнял зал.

— Гвардия прибыла через шесть часов после нападения. Освободила семерых пленных и пятерых детёнышей. В процессе... — она опустила взгляд на документы, хотя знала их наизусть, — ...уничтожено более восьмисот khono. Остальные, триста-четыреста... особей, сумели уйти на кораблях.

Кто-то из наблюдателей издал новый звук — глухой, утробный, не то рык подавленной ярости, не то стон раненого зверя.

— Вопрос перед Советом: как мы оцениваем действия гвардии? И что нам делать теперь?

Граш-тор поднялся первым.

Старейшина от коррагов носил свои семьдесят лет как боевые шрамы — с достоинством. Один шрам, впрочем, был настоящим: белёсая борозда через всю морду, от уха до челюсти, след давней охоты на дикого grolt. Говорили, он убил зверя голыми руками, уже ослепнув от крови. Никто не знал, правда ли это. Никто не решался спросить.