Чтение онлайн

В интеллектуальном плане оно не представляет никакой сложности вообще и заключает в себе одну простую мысль: без достаточно сформированной потребности в напряженности не возможна никакая любовь, не возможно осознание и сохранение чувства реального, не возможна самоактуализация и творческая самореализация личности.

В эмоциональном плане оно понятно всякому, пережившему чувство удивления открытием реального без прикрас и драпировок мира природы, людей, нравственности.

Ему известны и предваряющая это открытие боль, смятение... И мука отчаяния самого открытия... И те теории и химеры (часто очень дорогие), от которых приходиться отказаться, чтобы оно свершилось, и которые оно потом разрушает окончательно.

Ему знакома и сладость этого открытия, и следующий за ним, ничем более неуничтожимый, постоянно полнящийся впечатлениями, открытый неустанному удивлению, деятельный покой жизни внутри мира. Не его зрителем и рабом, как прежде.

Читателю мыслительного склада такое нагромождение характеристик и утверждений в одном предложении кажется неоправданным, когда их без всякого ущерба смыслу можно было бы высказать во множестве простых и законченных предложений типа:

“Потрясение открытием мира реальности невозможно без...” ;

“Оно с душой проделывает следующее...”;

“Оно ощущается ниже изложенным образом...”;

“Открываемый мир представляется таким-то...”;

“Потрясению препятствуют те увлечения вымышленным, те свойства человека и те сигнализируемые ему прошлым угрозы, которые я перечислю ниже...”;

“Обретая чувство реального и включаясь в свою общественную среду в качестве ее члена, человек становится личностью и теряет то-то и то-то, а приобретает...”.

Человеку мыслительного склада весь строй предложения мешает читать, так же как мир с его неисчерпаемым порядком не укладывается в его строй и раздражает беспорядочностью.

Человеку противоположного, художественного склада, постоянно огорченному опасением, что философы все ручьи образов загонят в канализационные трубы абстракций, мешает в этом предложении не столько его громоздкость и прерывистость тонической канвы образов, сколько наличие вынесенной за их пределы, отдельной от них логической связи, не ими (образами) выраженной мысли.

Но напряженность - не абстракция, ее описывающая, формирующая в понятие, в знак, и не ее художественный образ, и даже не ее ощущение, но состояние. Состояние тела, нервной системы - состояние живого, меняющегося человека, если хотите - его души.

Мне надо было это состояние вызвать и, соответствующим образом затянув, расставив препятствия, спровоцировать его разрядку. Утрату, да просто потерю и логической, и эмоциональной нити, связующей читаемое в целое. Нужно было вызвать новые и новые попытки связать обрывки и потом, если это читателю удалось, не удовлетворить вовсе не соответствующей величине напряженности концовкой. Так либо озадачить несоответствием результата привычным ожиданиям, связанным с содержанием слова “напряженность”, либо разочаровать, либо вызнать усмешку.

Мне надо было показать вам, читатель, на вас самих, что такое напряженность. Как она пульсирует, пропадая и усиливаясь (и изменениями состояния и сознаваемым раздражением, и досадой, и удовольствием), и как разряжается.

Если этого не получилось, не обессудьте. Пропустите этот кусок. Лучше я пока не умею!

Если вам интересно, но вы не обратили на себя внимания, прочтите предложение еще раз, наблюдая за своим состоянием.

Мне надо было, чтобы вы прочувствовали, а не только абстрактно поняли.

Если это удалось, я глубоко благодарен вам за сотрудничество, а вы теперь по себе знаете, о каких потребностях мы ведем речь.

Мы уже говорили о двух направлениях, в которых идет формирование потребностей в сигналах, теперь речь пойдет о третьем. О формировании потребностей в другом человеке, в людях, в общении, в человеческом обществе (в этом конкретном и человечестве вообще).

О формировании потребностей в организации своей человеческой среды (общества) полезным для других людей, обеспечивающим их удовлетворение, благополучие образом, то есть потребностей в заботе о другом человеке, обществе и человечестве в целом.

Об освоении в качестве внутренних регуляторов переживания и поведения нравственных норм данной человеческой группы, данного общества в данный, конкретный исторический период. То есть о потребности в осуществлении, сохранении и развитии нравственных норм. О неосознанном так называемом “нравственном чувстве”.

О различии потребности быть нравственным и потребности казаться нравственным другим и самому себе, то есть чувствовать, осознавать себя таковым.

О самооценке как регуляторе внутренней и внешней жизни человека и его организма. О недостаточной сформированности перечисленных потребностей. О мотивирующей роли чувства причастности и потребности “смысла жизни”.

О потребности в признании, в любви.

Человеческий детеныш рождается совершенно беспомощным. Даже его появлению на свет в большинстве случаев теперь помогает кроме матери еще хоть один человек -акушерка. Другой человек (обычно мать) оказывается для него необходимым условием удовлетворения почти всех врожденных потребностей и выживания.

Свойства, о которых разговор предстоит, приобретаются человеком как потребности в условиях, обеспечивающих возможность удовлетворения всего круга остальных врожденных и приобретенных в обществе потребностей.

Наличие этих условий облегчает любую активность, так как становится сигналом возможности удовлетворения и отсутствия препятствий для реализации любых других мотиваций.

Так ощущение присутствия за спиной или рядом друга облегчает любой труд, поиск, придает храбрости в бою.

Отсутствие условий, без которых прежде удовлетворение потребностей было невозможным, становится сигналом невозможности удовлетворения. В качестве сигнализируемой реакции такой сигнал имеет мотивационную активность по созданию или приобретению необходимых условий. До их создания этой активностью тормозится всякая активность, реализующая другие потребности.