Чтение онлайн

Вот и получается, что заботливые мамы преспокойно занимаются своими делами и, кажется, детям почти не уделяют внимания.

А мамы, не умеющие быть внимательными, любить, вечно рвутся на части, почти не имея возможности отойти от своего дитяти, ревниво захватившего их в свое распоряжение. А ребенок у них и болен, и капризен, и издерган вечно.

Оказывается, что мамы, как и вообще люди друг друга, воспитывают во-первых не тем, что они демонстрируют, говорят и требуют. Не тем, чем повлиять думают, но своим отношением. И не таким, какое желают показать, но которое в действительности имеют.

Дети, как лакмусовые бумажки позитивно (у мам любящих), и негативно (у не умеющих любить) отражают собой то, что мамы любят и не любят в действительности.

Так как мамы влияют на ребенка тем, что они есть, то и преднамеренное воспитание ребенка должно было бы заключаться в сознательном познании и раскрепощении и развитии мамами (и, разумеется, папами в той же мере) себя самих.

Мы воспитываем детей во-первых и непрерывно тем, что мы есть, а не тем, чем хотели бы быть и что играем. Игрой мы формируем их демонстративно одобряемый образ - Я-идеал. Он часто препятствует подлинной самореализации.

Действительное преднамеренное воспитание детей, во-первых, должно было бы заключаться в воспитывании самих себя такими, какими мы хотели бы видеть наших детей.

Вместо того, чтобы говорить ребенку “не бойся”, полезней было-бы перестать бояться самому. Вместо - “не плачь”, перестать плакать самому. Вместо - “не ленись”, перестать лениться. Вместо - “не лги”, не лгать. Вместо - “люби”, любить. Вместо “будь счастлив”, решиться и научиться наконец быть, жить счастливыми самим.

Мама воспитывает ребенка тем, что она в действительности есть. Тем, насколько в обществе успела стать человеком, освоившим ее представителем своей человеческой среды, своей эпохи, своей референтной группы.

Мама как первый для ребенка представитель общества является первым выразителем отношения общества не только к тем или иным способам его действий, но и к нему вообще, к факту его существования, к его инициативе и творчеству.

Осваивая поведением отношение к себе матери, он осваивает отношение к нему общества. Чья оценка становится внутренней самооценкой будущего человека, самооценкой, тормозящей самореализацию или побуждающей к ней.

Именно отношение матери, любящей ребенка, его своеобразие, инициативу, непохожесть, находки, его возню с соринкой, отысканной на ковре, и стеклышком, бережно и таинственно скрываемым (”ох ты же руки порежешь -брось!”), именно в поминутных мелочах проявляющееся уважение к маленькому человеку (обычно следствие ее самоуважения) оказывается первым залогом становления здоровой цельной, стеничной, выносливой, готовой к трудностям и потерям творческой личности. Отношение уважающей себя матери становится залогом вырастания человека, способного быть единицей.

Ведь только Из единиц может складываться общность равноправных и равноответственных людей, объединенных взаимной индивидуализированной заботой и общей целью обращенной к обществу, к его укреплению и развитию - истинный коллектив.

Именно мама, воспринимающая себя как освобожденное от права решать и ответственности общественное средство для осуществления каких-то целей, неведомых ей, как божий промысел, именно такая безынициативная мама обесценивает в глазах ребенка всяческую его инициативу, и уже на самом первом, неосознаваемом уровне его развития подавляет всяческие проявления его творческой, инициативной активности. В результате он оказывается впоследствии неприспособленным к любой общественной ситуации, требующий его самостоятельного, под свою ответственность решения, а потом нередко становится невротиком или страдающим психосоматическими заболеваниями.

Именно эгоцентричная мама, использующая ребенка, как игрушку и украшение, воспитывает демонстранта, истерика, эгоцентрично ищущего одобрения и сетующего на неозабоченность мира его персоной. Растит человека, не имеющего иных средств удовлетворения потребностей, кроме демонстрации.

Лишенный материнского признания - любви ребенок, часто всю жизнь не чувствует себя признанным. Или верит в признание мучительно трудно. Иногда для этого мало оказывается даже признания человечеством.

ПРИМЕР № 81. ВЕЧНЫЕ СТРАННИКИ.

* * *

* * *

* * *

Последние строки написаны по настоящему взрослым человеком в шестьдесят восемь лет. (Он родился в 1890 году), когда ненеобходимые сигнальные связи в большинстве уже утрачиваются.

Кто-то сказал, что “человек, не любящий свою мать (а значит в детстве не любимый ею), либо глубоко несчастен, либо - подлец”.

Психиатрам хорошо известно и из практики, и из литературы, что среди-матерей их пациентов, страдающих шизофренией, преобладают эмоционально холодные, истеричные или резонерствующие мамы. Мамы, подменяющие любовь и инициативную сердечную заботу словами, показным, пестующим претенциозную ранимую неприспособленность цацканьем или машинальной бездушной обслугой (см. Пример № 1).

Хорошо, когда человек все-таки умеет найти маму в няне, как A.C. Пушкин, в любимой женщине, в старшей подруге, или, став мужчиной, умеет дожить до постижения обожания, до навсегдашнего потрясения женственностью вообще. А если нет...

* * *

В экспериментах с обезьянами выяснено, что и для них “безмамное” воспитание оказывается чрезвычайно искажающим развитие. В ряде случаев необратимо.

Обезьянка, прожившая с рождения вне стада, без мамы только шесть месяцев, попадая в стадо, в ужасе забивается в угол клетки, индуцирует (заражает) стадо такой тревогой, что другие обезьяны на нее набрасываются и в ярости разрывают на части.