Чтение онлайн

Вернувшись из армии он начал выпивать...

– Скучно было. Ровесники из села поуезжали. Девки замуж повыходили.

Тетка тогда ругалась, а он ее “послал подальше”. Вот за это она ему “и отомстила”.

У них гулянка была. Она за столом рядом сидела. Он тогда еще подумал, что неспроста, да забыл.

– На двор выходил... А вернулся, чувствовал, что что-то не чисто! Спьяну хватил стопку. А она для виду' говорила: “Не пей!”.

Вот, как опрокинул он эту стопку, его словно обожгло! Но он значения не придал. А потом смотрит - “стопка зеленая!” А его ж - он знает, была обыкновенная - белая. Тут он “все и понял!” Глянул на нее. А она сидит, как будто ничего и не знает... Тут он ей и сказанул!..

Она ни слова не сказала - "поняла, что ее раскусил”. Глянула только, так остро и ушла.

Тут его и хватило первый раз. На утро еще хуже. С тех пор и пошло.

– Больше она к нам не ходила. А мне все хуже И хуже, как с год уже. Так из села и уехал. Здесь теперь в общежитии живу. На заводе работаю. Полегче стало, но совсем не проходит. Видно крепко она мне в той рюмочке поднесла. Век теперь помнить!

Лечил я его, как обычно лечу фобии, когда установка, мобилизующая силы для поведения, устраняющего болезненное состояние, создана тяжестью самого состояния. Свои возможности он проверял и в повседневной жизни, и в наших двухдневных походах, очень нелегких для убежденного в своей физической несостоятельности.

Анекдотическая трагикомичность этой истории не в картине болезни пациента и не в процессе лечения, а в ее концовке.

Когда молодой человек уже чувствовал себя здоровым и ему предстояло в отпуск ехать в свое село, он снова вспомнил о злосчастной тетке, о “порче” и заволновался по поводу того, “как она на него подействует?”.

По моему представлению тетка должна была быть еще более впечатлительной, чем племянник. Но будучи изначально робкой, желая чувствовать хоть чью-нибудь нужду в ней, она вольно или невольно пугала его своей властной манерой демонстрировать передним свою значительность.

В моем представлении эта всегда одинокая женщина, невежеством окружающих обреченная на роль всех пугающей “бабки”, тем же боящимся ее столько раз помогавшая и травами и “заговором” (умелым внушением), непременно суеверная, под давлением всеобщей подозрительности, вероятно, и впрямь поверила в свою причастность к потусторонним силам и к болезни племянника.

Я предполагал, что любое отклонение в поведении племянника от многолетне сложившегося, привычного стиля общения с ней ее обескуражит. Любое изменение, встревожив, лишит ее подавляющей племянника неуязвимости.

Предполагал, что любое проявление замешательства тетки, любое самое малозаметное, ну хоть чуточное проявление смущения, любая необычность в ее поведении, которую племянник сумеет вызвать сам, например, своим, прежде ему несвойственным, неожиданным же поступком, вселит в него уверенность, что теперь она перед ним спасовала, “силу потеряла”, и разрушит его полубредовую убежденность в фатальном влиянии на него ее “колдовства”, !"порчи”.

Кроме того я знал, что, сделав тетке что-нибудь приятное, он и ее растрогает, и сам к ней станет лучше относиться. А значит меньше бояться.

Ничего не объясняя, я попросил его купить букет цветов п любой “гостинец”. По приезде в деревню, никуда не заходя, к первой прийти к тетке. Поздороваться, сказать, что вылечился, отдать ей гостинец и цветы, а если она откажется, “забыть” принесенное в сенях, на завалинке или на скамейке у калитки. В выяснение отношений не пускаться. Дома сказать, что лечился у психотерапевта (не обмолвиться о гипнозе в таком рассказе он и сам бы не смог).

Он все так и сделал.

А через неделю приехал в город весь виноватый. Куда делись “порча”, страхи, обиды! Он вспомнил, что одинокая сестра его отца, не имея своих детей, любила его, как сына. “Всегда все ему”. И про “порчу” он “может со зла выдумал”, из стыда? Ее укоры в пьянстве были справедливы и от любви...

Когда он цветы принес, она расплакалась и его прогнала. Он все во дворе оставил. А на следующий день она... из села пропала! Из-за него, ведь, на нее весь народ пальцем тычет.

Что теперь делать? Он и “не гадал, что так подействует”.

– Она ж мне лучше матери была! Где теперь одна скитается? Жалко ее! Видать она, думала, что на дороге моей стоит. Вот и ушла. И дом бросила, и скотину...

От меня он поехал разыскивать тетку.

– Не могла она козу одну бросить. Она ж добрая. Никогда животных не обидит! Может не далеко еще где?

Тетку он нашел.

Так закончилась эта, напоминающая бабкины подслеповатые сказки, история. Только пира не было, меда не было и усы теперь реже носят.

Прежде чем приступить к какой-либо работе мы обычно наводим порядок на своем рабочем месте.

Можно, конечно, свалить кучей инструменты. И всякий раз, когда понадобится отвертка, отыскивать ее, переворашивая всю груду орудий, деталей и запчастей. Но дело пойдет медленней, а сил и терпения заберет больше. Удобный нам порядок на рабочем месте (непосвященному он иногда покажется хаосом) оказывается залогом более эффективного, более успешного труда.

Точно так же для человека, живущего в обществе, доброжелательное, сочувственное с пониманием, участием сотрудническое отношение других людей реально оказывается залогом более успешной, более полной и свободной самореализации, а в ряде случаев даже необходимым условием ее.

Безалаберный работник, у которого несформирована потребность оптимальным образом организовать свое рабочее место, неосвоивший навыка реализации такой потребности, окажется менее продуктивным. Отстающий, он меньше, чем другие, отдает, и вместе менее получает от других. “На круг” он всегда более неудовлетворен, чем удовлетворен.

Так же человек без сформированных потребностей в других людях, в их доброжелательстве, участии, сочувствии, сотрудничестве и так далее, или не умеющий этих потребностей реализовать, оказывается среди людей всегда в затруднительном положении. Он чаще противопоставлен своей среде. Вынужден тратиться на преодоление ее сопротивления. Тогда сил на самореализацию у него подчас не остается. Часто в этом противопоставлении он просто гибнет, если не физически, то как индивидуальность.

Таким образом самые различные общественные условия, в самые различные исторические периоды общественного развития, всегда требовали от человека сформированное потребностей в других людях, в их существовании и сотрудничестве, в общении с ними, в организации своей человеческой среды, побуждающим ее к сотрудничеству образом.

Без этих потребностей и развитых навыков их реализации человек оказывался и оказывается неприспособленным к своей общественной среде, невключенным в нее и даже противопоставленным ей.

В зависимости от исторических условий, классовой структуры общества, различной социальной разобщенности отдельных слоев его и разобщенности человечества в целом, менялись и меняются средства, необходимые для реализации этих потребностей. Но с тех пор, как появилось первое орудие труда, как сформировалась первая человеческая общность и первая потребность в этих орудиях, с тех пор, как человек потерял способность удовлетворять свои потребности способами, достаточными для животаых, с тех пор для самостоятельной, обособленной жизни среди людей всегда необходимой стала сформированное™ потребностей в других людях, в сотрудничестве с ними, в твоем понимании их целей и способов достижения, в понимании ими твоих, в приятии тебя, в признании как залоге сотрудничества.