Чтение онлайн

Я вздрогнула. Алехандро.

Он стоял у выхода на террасу, освещённый солнцем. Белая рубашка, небрежно накинутая на обнажённое тело, и светлые брюки подчёркивали его хищную природу и чёрные татуировки ещё ярче. Он успел переодеться после той ночи.

Я опустила глаза на себя — и ужас охватил меня целиком. Я была полностью раздета. Схватив простыню, резко натянула её до самого подбородка, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Алехандро медленно приближался. С каждым его шагом меня охватывал леденящий ужас. Воспоминания о пытках нахлынули с новой силой: кровь, стекло, боль, унижение…

— Что вы сделали со мной?.. — прошептала еле слышно, беспомощно стискивая простыню в кулаках.

Герреро шёл уверенно, спокойно, как тигр, играющий с жертвой. Я знала, что не смогу защититься. Ни тогда, ни сейчас.

— Что вы сделали?.. — повторила, задыхаясь от надвигающейся паники.

Алехандро подошёл и сел на край кровати, так близко, что я ощущала тепло его тела. Его глаза — холодные, немигающие — вонзились в мои.

Я трепетала, дрожа каждым мускулом, не смея даже моргнуть. Каждое его движение могло означать новую вспышку боли.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он.

— Ч..что?.. — мой голос дрогнул, выдав страх.

Алехандро внезапно схватил меня за запястье и дёрнул к себе. Я рухнула на кровать рядом с ним, простыня безнадёжно съехала вниз. Он смотрел на меня сверху-вниз, изучая внимательно, особенно мои волосы, раскинувшиеся по белоснежным простыням. Его взгляд прошёл по ним, словно изучая каждую прядь.

— Как ты себя чувствуешь? — повторил он, с лёгкой усмешкой на губах.

Я не знала, как ответить. Не знала даже, как дышать.

Попробовала шевельнуть пальцами на ногах — и вдруг ощутила, что что-то мешает, сдавливает. И каждое движение отдаётся болью, глухой, но терпимой.

Что со мной сделали?..

Алехандро поднялся — резко, стремительно, и я вздрогнула снова. Он отошёл к центру комнаты, повернулся ко мне спиной и громко отдал приказ:

— Заходите!

Через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин, вкатив стол на колёсиках. Белая скатерть, еда, фрукты, чай, кофе — словно пиршество. Оба работника коротко поклонились и быстро исчезли за дверью. Алехандро придвинул стол ближе к кровати.

Я в ужасе замерла. Что это? Новая пытка?..

Опустила взгляд на свои ноги, осторожно приподняв край простыни. Ступни были аккуратно перебинтованы. На руках я увидела лейкопластыри, заклеивающие царапины. И не поверила своим глазам.

Что за игра?..

— Ешь, — раздался голос Алехандро, всё ещё стоявшего спиной ко мне.

Сквозь белую ткань рубашки я различала рельеф мышц его спины. На загорелой шее был вытатуирован череп с рогами, охватывающими шею, как чёрные метки судьбы.

— Еда отравлена?.. — предположила я.

Алехандро медленно повернулся. И в его глазах я увидела не злость. Не гнев. А… любопытство.

— Яд — это оружие, которое Бог вложил в сердца женщин, — холодно произнёс Алехандро. — Ешь.

Воцарилась тишина. Эта застывшая, немая сцена убивала меня ничуть не меньше, чем крики жестоких приказов и боль, что уже не раз была мне причинена. Но голод точил мою волю так яростно, что я готова была на всё. Даже если Алехандро лгал, даже если еда передо мной была отравлена, — мне было всё равно. Я чудовищно проголодалась.

Подобравшись к краю постели, первым делом потянулась к стакану воды. Моё измученное тело жаждало хоть глотка влаги. Осушила стакан залпом, в несколько жадных глотков.

Алехандро Герреро не сводил с меня глаз. Его беспощадный взгляд отмечал каждую деталь, каждое моё движение. Сейчас он изучал родинку на моём голом плече — ту самую крошечную отметину, что с детства я считала «маминой» — у неё тоже была родинка в том же месте.

Мама... Она ведь не знает, где я. Наверняка всё ещё уверена, что я отдыхаю с Терезой. Если так, то пусть продолжает так думать... Потому что правда убила бы её.

Но, к сожалению, она уже могла что-то заподозрить. Вечерами мама всегда звонила мне. Значит, вчера она тоже набирала. Что с ней стало, когда я не ответила? Что она сейчас чувствует?..

— Не хочешь есть? — наконец спросил Алехандро. — Или всё ещё боишься яда?

— Не боюсь, — хрипло ответила я. И это была чистая правда.

На короткий миг страх за маму заглушил всё остальное. Её жизнь была для меня дороже собственной.

— Тогда чего же ты ждёшь?

Я тяжело вздохнула и потянулась к тарелке с Уэвос Бенедиктос а ла Мехикана: яйца-пашот на мексиканский манер — на булочке с авокадо, хамоном и соусом. Осторожно принюхалась.

Алехандро издевательски хмыкнул:

— Непривычная еда?

— Скорее, я уже отвыкла есть, — с трудом прошептала я. — После того, как вы морили меня голодом.

Его лицо стало суровым. Ни капли насмешки, ни тени улыбки.

Я взяла вилку и начала есть. Сначала медленно, настороженно... А потом всё быстрее и жаднее. Инстинкт взял верх над разумом. Я проглотила яйца в несколько мгновений, затем схватила следующую тарелку — Пан де Эльоте, кукурузный пирог. Я почти не чувствовала вкуса — только голод.

И вдруг заметила на лице Алехандро... улыбку.

Не оскал. Не насмешку. Самую настоящую человеческую улыбку. Он улыбался так, как улыбаются те, кто умеет смеяться не над болью других, а просто — над чем-то своим, тихим, человеческим.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил Герреро.

Я чуть не поперхнулась.

Алехандро подошёл к столику, налил кофе в две маленькие чашечки и протянул одну мне. Я ожидала, что он выплеснет напиток прямо в моё лицо или разобьёт чашку о голову. Но он просто стоял, спокойно ожидая, когда я заберу предложенный кофе.

И я всё-таки взяла чашку.

— Значит, вы поверили мне? — прошептала, глядя в чёрную гладь кофе.

Алехандро уселся напротив, в кресло:

— Нет, — сказал он холодно. — Но хочу кое-что уточнить.

Он достал мобильный и вновь показал мне экран. На нём была страница Терезы Мартинес. Новые сториз: Терри радостно плескалась в бассейне, выдувала в безоблачное небо мыльные пузыри, сияла своей беспечной красотой. Терри обожала выставлять такие пустяковые кадры — чтобы показать всему миру свою идеальную жизнь.