Чтение онлайн

«Считать южно-русское племя съ блорусскимъ за одинъ западно-русскій народъ нтъ основаній; совмстное изслдованіе ихъ судьбы безъ Великороссіи допустить можно только по отношенію къ государственному единству, соединявшему ихъ подъ властью Польши».

Въ опроверженіе такого мннія, г. Кояловичъ группируетъ въ своей стать нсколько самыхъ общихъ и наиболе выдающихся доказательствъ.

«Мы спрашиваемъ», — говоритъ онъ, — «г. Костомарова прежде всего, зачмъ въ его словахъ дано мсто только польскому государственному единенію западной Россіи, а опущено Литовское, котораго важности никакъ нельзя отвергать, потому что оно по преимуществу дало широкое развитіе тому внутреннему объединенію западной Россіи, котораго г. Костомаровъ почему-то не хочетъ видть, но которое очевидно всякому неспеціалисту? Мы спрашиваемъ г. Костомарова, что такое, если не внутреннее народное объединеніе, — тотъ поразительный протестъ всего литовскаго княжества противъ слитія съ Польшей, который длалъ столько шуму и бдъ въ XV столтіи и до самаго люблинскаго сейма? Что такое, если не народное объединеніе, тотъ религіозный протестъ западной Россіи противъ Польши, который выразился въ противодйствіи уніи, и во время котораго, въ 1623 году, жители всей западной Россіи, во всеуслышаніе говорили о себ, что истребить вру русскую можно не иначе, какъ истребивъ всхъ русскихъ? Что такое, если не внутреннее объединеніе, выразилось въ борьб казачества противъ Польши, казачества, элементы котораго самъ г. Костомаровъ не ограничиваетъ одною Малороссіей? Что такое, наконецъ, если не внутреннее объединеніе, выразилось въ томъ вковомъ факт, на который не хотятъ обратить вниманіе люди воззрній г. Костомарова, но который иметъ громадное значеніе въ изслдованіи единенія западной Россіи, именно литературный и государственный западно-русскій языкъ, который не былъ ни малороссійскій, ни блорусскій, а просто западно-русскій, равно понятный обоимъ племенамъ, на которомъ цлые вка писали, на которомъ писалъ воззванія въ народу самъ Хмльницвій, просимъ обратить на это вниманіе г. Костомарова и его друзей? Неужели и это не внутреннее, не народное объединеніе западной Россіи? Читатели, надюсь, согласятся, что все это такія доказательства историческаго брака Малороссіи съ Блоруссіей, которыя способны уничтожить всякія возраженія противъ его дйствительности и дать полное право считать об части западной Россіи неразрывно соединенными, видть одинъ западно-русскій народъ, въ которомъ общее единство, общіе интересы не должны быть подавляемы частными особенностями и интересами. Такъ я и поступаю въ моихъ лекціяхъ, — называю оба племени однимъ западно-русскимъ народомъ, и въ тхъ случаяхъ, когда идетъ вопросъ не объ національныхъ особенностяхъ, не отрываю отъ этого народа и литвиновъ, потому что сами они въ такихъ случаяхъ не отрывались отъ русскихъ западной Россіи, а дйствовали съ ними за одно».

Таково начало ученаго диспута. Пожелаемъ ему всякаго успха не въ примръ другимъ нашимъ диспутамъ, которые производили одинъ шумъ и не приводило нивъ какому ясному заключенію. Припомнимъ здсь читателямъ споръ изъ-за малороссійскаго языка. Кажется, предметъ достаточно важенъ и заслуживалъ бы основательной обработки; между тмъ дло ограничилось тмъ, что одни кричали: это не языкъ, а нарчіе! другіе же отвчали: нтъ не нарчіе, а языкъ! Нтъ нарчіе! Нтъ языкъ! и т. д.

Тмъ дло и кончилось.

Въ предстоящемъ спор мене всего ожидаемъ мы торжества и побды со стороны г. Костомарова. Всмъ и каждому извстно, что г. Костомарова постоянно упрекаютъ въ отсутствіи безпристрастія, въ нкоторыхъ неправильныхъ симпатіяхъ и антипатіяхъ. Этотъ упрекъ, по нашему мннію, еще не иметъ существенной важности. Сами по себ взятыя симпатіи и антипатіи суть дло хорошее. Он побуждаютъ въ труду, он сообщаютъ историку чуткость и проницательность, помогаютъ ему понимать и открывать то, чего никакъ не замтитъ человкъ холодный.

Вотъ и въ настоящей стать г. Кояловича есть упрекъ г. Костомарову въ пристрастіи, и упрекъ весьма рзкій.

«Я могъ бы вдаться», — пишетъ г. Кояловичъ, — «въ разъясненія того мннія, что г. Костомаровъ смотритъ на великоруссовъ какъ на какихъ-то каналій, отъ которыхъ нужно дергать себя подальше и съ утра до вечера на каждомъ шагу показывать имъ, что мы ихъ понимаемъ, т. е. показывать имъ постоянно всю ихъ негодность, вс плутни, вс беззаконія. Я могъ бы доказать, что этимъ взглядомъ проникнуты дйствительно вс историческія сочиненія г. Костомарова, и что это составляетъ самую печальную сторону трудовъ его, не раскрытую надлежащемъ образомъ только благодаря жестокому у насъ невниманію къ наук русской исторіи».

Такъ вотъ какъ онъ смотритъ? Этакой же онъ сердитый!

Гораздо хуже и важне намъ кажутся не симпатіи и антипатіи г. Костомарова, а тотъ недостатокъ научной строгости, то отсутствіе настоящихъ научныхъ пріемовъ, которымъ онъ постоянно страдаетъ и которое доходитъ до того, что нтъ возможности довриться ни одной его строк.

Г. Костомаровъ два раза потерплъ ршительное пораженіе на поприщ филологіи. Съ перваго взгляда тутъ нтъ ничего особеннаго, потому что г. Костомаровъ не знатокъ въ филологіи и, слдовательно, легко могъ ошибиться. Но ошибка ошибк рознь.

Въ первый разъ дло шло о литовскомъ происхожденіи нашихъ первыхъ князей. Г. Костомаровъ доказывалъ его также тмъ, что производилъ имена князей отъ литовскихъ словъ, причемъ бралъ всякія слова, какія ему попались. Противъ г. Костомарова выступилъ тогда г. Щегловъ, тоже вовсе не знатокъ филологіи, и побилъ его на-голову тмъ простымъ замчаніемъ, что для именъ ни въ одномъ язык не употребляются всякія слова, что имена всегда представляютъ извстные любимые корни и извстное любимое словообразованіе, напр., Изъяславъ, Святославъ, Вячеславъ и пр. Отсюда слдовало, что при опредленіи сходства двухъ языковъ, всегда нужно сравнивать имена съ именами, а не съ другими какими нибудь словами.

Г. Костомаровъ принужденъ былъ сдаться и потомъ сталъ уже искать сходства варяжскихъ именъ съ названіями литовскихъ деревень, рчекъ и т. п. Всетаки это было хоть немного лучше, чмъ идти, что называется, зря, какъ онъ длалъ прежде.

Второй случай былъ еще хуже. Одну изъ своихъ книгъ, именно Сверо-Русскія народоправства, г. Костомаровъ началъ такъ:

«Русско-славянскій народъ раздляется на дв втви, различаемыя въ отношеніи къ рчи но двумъ главнымъ признакамъ: одна перемняетъ о въ а тамъ, гд надъ этимъ звукомъ нтъ ударенія, и произносить какъ мягкое е; другая „охраняетъ коренной звукъ о и произноситъ какъ мягкое и. Къ первой принадлежатъ блоруссы и великорусы, ко второй малороссіяне или южноруссы и новгородцы“.

Что же оказывается? Г. Гильфердингъ объяснилъ г. Костомарову, что въ филологіи различіе въ произношеніи гласныхъ буквъ никогда не принимается за характеристическую особенность, что если иметъ въ этомъ отношеніи важность произношеніе отдльныхъ буквъ, то иметъ важность произношеніе согласныхъ, а не гласныхъ.

Оказывается, слдовательно, что и тутъ г. Костомаровъ поступилъ зря, взялъ попало и какъ попало. Не ясно ли отсюда отсутствіе у него всякой ученой привычки, всякаго правильнаго пріема? Разв похоже сколько нибудь на ученаго — отыскивая происхожденіе какого нибудь слова въ извстномъ язык, брать въ этомъ язык всякое слово, какое попадется? Разв не полный недостатокъ основательности, — различая два предмета, хвататься за первый попавшійся признакъ и вовсе не подумать о томъ, важенъ ли онъ или нтъ?

Не успли мы окончить сихъ печальныхъ соображеній, какъ уже появился отвтъ г. Костомарова (Отвтъ на отв

23;тъ г. Кояловича, «Голосъ», 127), весьма крохотная статья. Оказывается, что наши надежды были тщетны; изъ полемики, которая началась, вышелъ одинъ пшикъ. Пшикъ вышелъ по милости г. Костомарова и изображается именно его послднею статьею. Г. Костомаровъ просто не подымаетъ перчатки, хотя и сохраняетъ геройскій видъ. «Сказать теперь г. Кояловичу мн приходится мало», пишетъ онъ съ такимъ видомъ, какъ будто онъ готовъ на все отвчать и ни въ чемъ не опровергнутъ. А между тмъ вслдъ за этимъ не отвчаетъ на множество возраженій, да и вообще ровно ничего не говоритъ.

«О древности блорусскаго племени», — пишетъ онъ, — «я выразился въ своемъ возраженіи сжато и потому можетъ быть не точно». Говоря сжато и совершенно точно, это значитъ: сказалъ Богъ знаетъ что.

Относительно главной точки спора г. Костомаровъ ограничился такими словами:

«Вообще въ своемъ возраженіи я хотлъ сказать, что блорусское и великорусское племена находятся между собою въ большей близости, чмъ съ малороссійскимъ, и потому могутъ считаться не столько втвями однаго народа, сколько развтвленіями одной втви. Боле ничего».

Нтъ, не ничего. И это хорошо, но было сказано больше; было сказано, что совмстное изслдованіе судьбы племенъ малороссійскаго и блорусскаго безъ Великороссіи можно допустить только по отношенію къ государственному единству, соединявшему ихъ подъ властью Польши. Противъ этого вооружался г. Кояловичъ и на его возраженія ничего не отвчаетъ г. Костомаровъ.

Вотъ вамъ и ученый споръ!

Прежде всего я считаю необходимымъ заявить прямо и положительно, что въ нашемъ образованномъ обществ, а въ особенности въ Петербург, въ послдніе годы не рдко говорятъ и часто печатаютъ о новыхъ принципахъ и новыхъ людяхъ, которые слдуютъ этимъ принципамъ. Въ литератур нашей есть уже даже романъ, трактующій весьма пространно и серіозно объ этихъ «новыхъ людяхъ и принципахъ», не говоря уже о двухъ-трехъ журналахъ, которые исключительно посвящены имъ.