Чтение онлайн

— Сейчасъ выйду, — отвчалъ письмоводитель.

Стукъ между тмъ превратился въ оглушительный бой, отъ котораго наконецъ дверь зашаталась и задребезжали стекла.

— Это ужасно! — сказалъ м-ръ Пикквикъ, затыкая уши.

— Торопитесь, Лоутонъ, Бога ради! — закричалъ Перкерь.

М-ръ Лоутонъ, умывавшій этимъ временемъ свои руки за темной перегородкой, бросился къ дверямъ, отворилъ ихъ и сдлался очевидцемъ явленія, которое нужно будетъ описать въ слдующей глав.

Предметомъ, представившимся глазамъ изумленнаго письмоводителя, былъ парень, необыкновенно жирный и толстый, въ простомъ служительскомъ костюм. Онъ стоялъ на половик, и глаза его смыкались какъ будто отъ непреодолимаго влеченія ко сну. Такого жирнаго парня Лоутонъ не видалъ во всю свою жизнь. Впрочемъ, во всхъ чертахъ его лица господствовало удивительное спокойствіе, и бшеный стукъ, имъ произведенный, не объяснялся ршительно ничмъ.

— Чего вамъ надобно? — спросилъ письмоводитель.

Необыкновенный парень не произнесъ въ отвтъ ни одного слова; онъ дико моргнулъ глазами, и какой-то странный храпъ вырвался изъ его груди.

— Откуда вы, любезный? — спросилъ Лоутонъ.

Парень не сдлалъ никакого знака. Онъ дышалъ очень тяжело; но во всхъ другихъ отношеніяхъ оставался неподвижнымъ.

Письмоводитель повторилъ вопросъ въ другой, третій, четвертый разъ и, не получивъ никакого отвта, уже хотлъ затворить дверь, какъ вдругъ парень широко открылъ свои глаза, моргнулъ нсколько разъ, чихнулъ однажды и поднялъ свою руку, какъ будто для возобновленія взбалмошнаго стука. Убдившись, однакожъ, что дверь передъ нимъ отворена на об половинки, онъ осмотрлся вокругъ себя съ величайшимъ изумленіемъ и, наконецъ, вперилъ глаза въ лицо м-ра Лоутона.

— Чего вы стучали здсь, какъ сумасшедшій? — спросилъ письмоводитель сердитымъ тономъ.

— Мой господинъ приказалъ мн не выпускать изъ рукъ молотка до тхъ поръ, пока не отворятъ.

— Зачмъ это?

— Онъ боится, какъ бы я не заснулъ здсь передъ дверью.

— Вотъ что! Съ какимъ же порученіемъ васъ прислали?

— Онъ тамъ внизу.

— Кто внизу?

— A господинъ. онъ желаетъ знать, дома-ли вы, сэръ.

М-ръ Лоутонъ выглянулъ на улицу изъ окна коридора.

У воротъ стояла открытая коляска, и въ коляск былъ какой-то пожилой джентльменъ, бросавшій вокругъ себя безпокойные взоры. Лоутонъ махнулъ ему рукой, и при этомъ сигнал пожилой джентльменъ немедленно выскочилъ изъ коляски.

— Это, что ли, вашъ господинъ? — спросилъ Лоутонъ.

Жирный дтина поклонился.

Дальнйшіе разспросы были прерваны появленіемъ старика Уардля, который, взбжавъ на лстницу, пошелъ, въ сопровожденіи Лоутона, въ комнату м-ра Перкера.

— Пикквикъ! — воскликнулъ пожилой джентльменъ. — Тебя-ли я вижу, дружище? A я услышалъ только третьяго дня, что тебя законопатили въ тюрьму, любезный другъ. Долго ты просидлъ тамъ?

— Слишкомъ три мсяца, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Зачмъ вы посадили его Перкеръ?

— Самъ заслъ, почтеннйшій, — отвчалъ Перкеръ, съ улыбкой, нюхая табакъ. — Я ничего не могъ сдлать: отъ рукъ отбился. Вы знаете, какъ онъ упрямъ.

— Знаю, да, разумется, знаю, отвчалъ пожилой джентльменъ. — Ну, я все-таки радъ, что вижу его. Теперь ужъ мы не выпустимъ его изъ виду,

Съ этими словами старикъ Уардль еще разъ пожалъ руку м-ру Пикквику и слъ въ кресла, при чемъ, его красное, добродушное лицо засіяло самой дружеской улыбкой.

— Ну, такъ оно вотъ что, — сказалъ Уардль, — позвольте-ка вашего табаку, Перкеръ. — Должно быть, ужъ такія времена, что ли… просто изъ рукъ вонъ.

— Какія времена? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— A ничего. Такія, вроятно, какъ и всегда. Двчонки вс перебсились: вотъ что, любезнйшій. Новаго тутъ, конечно, ничего нтъ; a все-таки это сущая правда.

— Неужели вы и въ Лондонъ пріхали за тмъ, чтобы возвстить намъ эту новость? — спросилъ Перкеръ.

— A какъ бы вы думали? Именно за тмъ, — отвчалъ Уардль. — Что Арабелла?

— Здорова, какъ нельзя больше, и будетъ очень рада видть тебя, старый другъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Черноглазая плутовка! — воскликнулъ м-ръ Уардль. — Сказать ли? Я вдь еще недавно самъ разсчитывалъ на ней жениться. Но это не мшаетъ мн радоваться ея счастью. Богъ съ ней. Если разсудить по совсти, такъ оно и хорошо, что такъ случилось.

— Какъ вы узнали объ этомъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Да какъ? Черезъ своихъ двчонокъ, — отвчалъ Уардль. — Аребелла написала къ нимъ третьяго дня, что вотъ, дескать, она вступила въ тайный бракъ безъ согласія отца своего мужа и что ты, дружище, отправился въ Бирмингэмъ хлопотать объ этомъ согласіи теперь, когда ужъ нельзя было не дать его. При этомъ извстіи я, натурально, счелъ съ своей стороны необходимымъ замтить, что вотъ, дескать, такъ и такъ, и этакъ, что послушныя дти не должны оскорблять своихъ родителей такими безумными выходками, что это ужасно, больно нестерпимо, и такъ дале; но все это, можете представить, не сдлало ни малйшаго впечатлнія на ихъ слабыя душонки: все равно, какъ будто я говорилъ этому дураку, Джою.

Здсь пожилой джентльменъ пріостановился, понюхалъ табаку, улыбнулся и потомъ продолжалъ:

— A штука, видите, въ томъ, что y нихъ на ум были своего рода продлки, о которыхъ я ровно ничего не зналъ. Цлые шесть мсяцевъ мы бродили на поверхности подкопа, и вотъ наконецъ онъ взорвался.

— Это что значитъ? — воскликнулъ поблднвшій м-ръ Пикквикъ. — Неужели еще тайный бракъ?

— Нтъ, нтъ, до этого еще не дошло покамстъ. Нтъ.

— Что-жъ это такое? — спросилъ м-ръ Пикквикъ. — Я тутъ заинтересованъ сколько-нибудь?

— Какъ вы думаете, м-ръ Перкеръ, отвчать мн ему на этотъ вопросъ?

— Какъ знаете. Отвчайте, почтеннйшій, если это не можетъ скомпрометировать васъ.

— Ну, такъ слушай же, Пикквикъ, ты заинтересованъ тутъ, любезный другъ.

— Неужели! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ съ жаднымъ безпокойствомъ. — Какими же это судьбами?

— Ого! — сказалъ Уардль. — Нтъ, братъ, ты слишкомъ горячъ, и ужъ я не знаю, право, разсказывать-ли теб эту исторію. Вотъ, если вы, Перкеръ, на всякій случай, сядете здсь между нами, для предупрежденія бды, такъ ужъ, пожалуй, разскажу.

Затворивъ дверь и подкрпивъ себя новой понюшкой изъ табакерки адвоката, пожилой джентльменъ приступилъ къ открытію своей тайны слдующимъ образомъ:

— Дло въ томъ, что дочь моя Белла… та, что вышла за молодого Трунделя, вы знаете…

— Да, да, мы знаемъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ съ нетерпніемъ.

— Очень хорошо, такъ прошу не перебивать меня. Дочь моя Белла, въ ту пору, какъ сестра ея Эмилія, прочитавъ письмо Арабеллы, пошла спать съ больною головой, — Белла, говорю я, подсла ко мн, и повела рчь объ этой интересной свадьб. — "Ну, папа, — говоритъ она, — что вы думаете объ "этомъ?" — "Я думаю, что это очень хорошо; все, надюсь, будетъ къ лучшему". Я отвчалъ на этотъ ладъ потому собственно, что въ ту пору сидлъ я y камина и пилъ обыкновеннымъ порядкомъ свой гоголь-моголь. Об мои двчонки, надо вамъ замтить, вылитые портреты своей покойной матери, и вотъ, какъ я становлюсь все старе и старе, мн пріятно по вечерамъ сидть съ ними y камина и болтать о разныхъ пустякахъ: голоса ихъ, изволите видть, и плутовскіе глазки живо напоминаютъ мн счастливйшее время моей жизни, и я будто опять становлюсь молодцомъ, какъ въ бывалые годы. — "Вотъ ужъ можно сказать, папа, что одна только любовь послужила основаніемъ для этого брака", — сказала Белла посл короткой паузы. — "Да, — говорю я, — такъ-то оно такъ, моя милая, только эти браки по любви не всегда бываютъ счастливы".