Чтение онлайн

Уже полтора часа Барбери, Варотто и Маттиас сидели в кабинете комиссарио-капо и по рапортам коллег и собственным рукописным заметкам восстанавливали всё, что произошло за последние часы. Картина складывалась чудовищная.

Варотто с размаху ударил ладонью по стопке папок перед собой — так, что и шеф, и Маттиас вздрогнули.

— Merda! Porco mondo! Мало того что итальянские СМИ оказались на месте преступления раньше наших людей — нет, ещё и телевизионные группы, и радийщики, и газетчики со всего мира, которые уже несколько дней ошиваются в Риме в ожидании грандиозной сенсации, — все они тоже примчались! Всё это вуайеристское стадо! Cazzo!

Он вскочил и заходил по кабинету.

— Мало того что теперь на месте преступления мы ничего не найдём, потому что толпы медийных придурков там всё затоптали. Эта жуткая сцена заснята и сфотографирована до мельчайших деталей, и я уверен — некоторые не постесняются опубликовать снимки. Проклятие, аж тошнит!

Маттиас удивлённо покосился на комиссарио. Он уже привык, что Варотто быстро повышает голос и порой ругается, но таких грубых выражений в его присутствии тот никогда прежде не позволял. Явный признак того, насколько сильно всё это его подкосило.

Впрочем, и сам Маттиас ясно ощущал, что душевные силы на пределе. Страшные события последних дней, чудовищные убийства и, наконец, известие об исчезновении Святого Отца — всё это давило невыносимым грузом.

Кто мог похитить Папу прямо из Ватикана? Посторонний в такое время проникнуть внутрь не мог. Значит, кто-то из ближайшего окружения.

Имя, которое упорно лезло в сознание, заставляло голову кружиться. Ему снова вспомнилось странное полотно, на котором человек в папском облачении был распят рядом с Христом.

Как же звали художника? Лонга… Откуда я вообще знаю это имя?

Маттиас уже был почти уверен, что встречал его не в связи с живописью. Но тогда откуда? И что значили цифры после подписи?

— Не могли бы вы ещё раз дать мне фотографию той картины? — обратился он к Барбери. — Той, где второй распятый одет в папскую сутану?

— Да, сейчас…

Барбери вытащил из стопки фотографию формата А4. Маттиас уже потянулся за ней, когда в кармане джинсов завибрировал мобильный. Он вскочил и нервными движениями выхватил телефон.

Это мог быть только Фойгт. Наконец-то.

— Да?

— Это Сальваторе Бертон, — услышал он усталый и встревоженный голос пожилого мужчины.

— Монсеньор, слава Богу! Я уже много раз пытался дозвониться до вас или до кардинала Фойгта. Есть какие-нибудь новости о Святом Отце?

Пауза, прежде чем Бертон ответил, показалась Маттиасу вечностью.

— Да… Нет. О Святом Отце мы до сих пор ничего не слышали. Но я узнал кое-что, о чём вам, вероятно, ещё не сообщили.

Снова тишина. Маттиас уже хотел поторопить его, когда тот продолжил:

— Сегодня утром около четырёх часов Святому Отцу позвонили. Звонивший попросил его о немедленной встрече.

— В четыре часа ночи? — изумился Маттиас. — Кто вообще может звонить Папе в такое время?

— Звонок принял личный секретарь. В обычных обстоятельствах он никогда бы не стал будить Святого Отца, но звонивший был… кардинал Фойгт. И он сказал, что дело касается Никколо Гатто. И связано с жизнью и смертью.

Грудь Маттиаса сдавило так, что он почти перестал дышать.

— Кардинал Фойгт? — переспросил он.

— Да, — хрипло подтвердил Бертон. — С тех пор оба исчезли.

ГЛАВА 59.

8 часов 25 минут. Рим. Редакционное здание «Иль Кортанеро».

— Это просто невероятно! Даже если сюжет уже крутят по всем каналам — мы завтра выносим это на первую полосу. Уму непостижимо!

Главный редактор откинулся в кресле и раскинул руки, словно обнимая невидимую вселенную.

— Неделями сидишь без приличного материала для обложки, а тут вдруг приходит история, которой хватит на десять номеров. Я хочу, чтобы ты держалась этой темы. Копай глубже. Это абсолютная бомба. Я уже вижу заголовки! Гарантированно удвоим тираж.

Алисия затушила сигарету и серьёзно посмотрел на ровное, слегка загорелое лицо своего шефа.

— Я не собираюсь устраивать из этого цирк, Винченцо.

Аццани, давно махнувший рукой на безуспешные попытки с ней флиртовать, подался вперёд.

— Алисия, только у нас эта история из первых рук — потому что ты была единственной журналисткой в том замке. Это счастливый случай и одновременно твой шанс на серию первых полос. Не порти всё сейчас.

Она закатила глаза и оглядела кабинет, будто ей стало смертельно скучно. Взгляд скользнул по открытым шкафам, в которых царил невообразимый хаос из газет и документов, ненадолго задержался на семейной фотографии в поцарапанном алюминиевом паспарту и вернулся к карим глазам, которые всё это время внимательно её изучали.

— Пока ты не расскажешь, откуда взялась та идиотская статья про комиссарио Варотто, никакой истории ты от меня не получишь. И не начинай опять, что ничего не знаешь. Кто из Ватикана звонил?

Он пожал плечами.

— Почему из Ватикана? Я такого не говорил.

— Да хватит уже. Ты сказал, что звонил влиятельный человек. И ещё сказал, что синьор Маньери удивлялся, что «всё творится во имя Бога».

Аццани откинулся в кресле и сложил руки на животе.

— Ладно. Я всегда рад исполнять желания красивых женщин, если это в моих силах.

Алисия демонстративно прикрыла рот ладонью, изображая зевок. На собеседника это не произвело ни малейшего впечатления.

— Ты права. Я знаю, почему Маньери захотел эту статью. Не потому что он мне сказал, а потому что мне известны некоторые обстоятельства, которые тебя, скорее всего, удивят. Я не говорил тебе раньше — не хотел портить память о ней. Но с другой стороны, ты тоже имеешь право знать. Речь о твоей покойной подруге и коллеге Франческе.

Франческа?