Чтение онлайн

Дотторе Винти сделал риторическую паузу.

— Если исходить из того, что Иисус из Назарета действительно существовал — а с научной точки зрения в этом нет сомнений, — то его рождение было предсказано более чем за двести лет до события. И пророчество о рождении исполнилось. Поэтому для верующих людей вполне логично возникает вопрос: а не сбывается ли сейчас и второе пророчество? Возможно, одна из жертв этих убийств — это действительно возрождённый Сын Божий.

В комнате отдыха воцарилась гробовая тишина. Барбери смотрел на экран с открытым ртом.

— А теперь послушайте первые мнения жителей Рима, записанные нами несколько минут назад, — объявила ведущая.

Смена кадра. Пожилая женщина с микрофоном у лица:

— Почему это невозможно? Тогда тоже никто не верил, что это Он.

Следующий кадр. Мужчина лет пятидесяти пяти:

— Если Бог существует, то уже давно пора, чтобы Он что-то сделал. Спасётся ли ещё человечество — это другой вопрос.

Снова эксперт:

— Как бы невероятно это ни звучало для нас, современных просвещённых людей, — верующий христианин не может категорически исключить возможность возвращения Спасителя. Особенно остро это встаёт в свете учения Католической церкви, которое однозначно утверждает: момент Его возвращения — это день Страшного суда. Следующий логичный вопрос для верующих католиков: не стоим ли мы уже на пороге Страшного суда?

Камера вернулась к ведущей:

— Это всё на данный момент о сенсационных находках карабинеров из Терни прошлой ночью — в то время как в столице безумные убийства продолжаются. После рекламы мы вернёмся с заявлением римской полиции.

Барбери опустился на свободный стул. На экране побежал рекламный ролик крупной страховой компании.

— Это невозможно, — растерянно произнёс он. — Откуда они могут знать содержание документа, если у нас до сих пор нет ни перевода, ни результатов экспертизы?

— Возможно, Гаэтани давно сфотографировал документ и отправил кого-то из своих людей в Рим ещё до того, как показал его нам, — задумчиво пробормотал Маттиас. — А этот жаждущий сенсаций частный канал посадил своего переводчика — и тот оказался быстрее полицейского.

Лицо Барбери окаменело. Он вскочил.

— Найдите мне номер этого маджоре! Немедленно! Разговор — в мой кабинет!

В сопровождении Варотто и Маттиаса он вылетел из комнаты.

Не прошло и пяти минут, как Гаэтани оказался на линии. Барбери включил громкую связь.

— Слушайте, Барбери, — сразу перебил маджоре, не дав тому вымолвить и слова. — Я представляю, что вы думаете. Но канал получил информацию не от меня.

— Вы что, издеваетесь? — рявкнул Барбери. — Это ведь не ваша физиономия только что красовалась на фоне замка?

— Моя. Но сведения — не от меня. Я…

— Хватит нести чушь, маджоре! Откуда же они тогда их взяли, если не от вас?

— Да дайте же мне договорить! Телевизионщики сами мне позвонили. Сказали, что уже знают о документе, и хотели взять интервью как у руководителя расследования.

— Вы не руководитель расследования, Гаэтани! Я устрою вам столько проблем, что вы больше никогда не посмеете красоваться с чужими перьями!

— С точки зрения карабинеров я руководил операцией — по крайней мере до вашего прибытия. Но информация не от меня, можете поверить. Руководитель съёмочной группы показал мне конверт прямо во время интервью. Сказал, что сегодня утром их шеф-редактору анонимно подбросили сведения вместе с фотографиями. Он спросил только, действительно ли мы нашли всё что было на фото. Что мне оставалось? Врать я не мог. Поэтому подтвердил.

— Вы ещё услышите обо мне. Это будет иметь последствия!

Барбери швырнул трубку и рванулся к двери.

— Тиссоне! — заорал он в коридор. — Звоните на канал и вытрясите из главного редактора всё! Я хочу знать, откуда у них сведения! И через полчаса перевод документа и фотографии — у меня на столе!

С багровым лицом он вернулся в кабинет.

— Синьор Маттиас, не могли бы вы позвонить в Ватикан и узнать, когда наконец можно объявить общенациональный розыск Папы и Фойгта? И заодно спросите, когда Курия собирается прокомментировать ту чушь, которую мы только что слышали.

Маттиас покачал головой и встал.

— Нет. Лучше я сам туда поеду — так будет эффективнее. У меня есть пропуск, который откроет любые двери.

Он коротко положил руку на плечо Варотто и вышел из кабинета.

ГЛАВА 61.

9 часов 25 минут. Ватикан.

По дороге к площади Святого Петра Маттиас несколько раз пытался дозвониться Бертону — но ни в кабинете, ни дома, ни по мобильному никто не отвечал.

Он прошёл несколько метров до крайних колонн колоннады Бернини и прислонился спиной к первой из них. Камень был холодным даже сквозь куртку. Мысли о Папе захлестнули волной тревоги — тяжёлой, удушающей.

Дело не только в том, что за последние дни личных бесед я полюбил и стал глубоко уважать этого пожилого человека. Именно он своим прощением избавил меня от пожизненного заключения. Его нужно спасти.

Решительно оттолкнувшись от колонны, Маттиас направился к входу в Апостольский дворец.

Двое швейцарских гвардейцев смотрели на него неподвижными лицами. В отличие от обычных дней в руках у них были не золочёные алебарды, а автоматы. Когда Маттиас поднялся по ступеням к Порта Бронзо, они преградили ему путь. Напряжение в их позах ощущалось физически. Один поднял руку.

— Стойте. Куда вы идёте?

— Меня зовут Маттиас. У меня есть пропуск от Его Высокопреосвященства кардинала Фойгта.

Он достал бумагу из бумажника и протянул гвардейцу, но тот даже не сделал попытки её рассмотреть.

— Сожалею, но сейчас такие пропуска недействительны.

— Мне крайне необходимо поговорить с кардиналом-государственным секретарём. Это действительно важно.

Гвардейцы смотрели на него с прежними каменными лицами.

— Сожалею, — включился второй, — но у нас приказ никого не пропускать.

— Я здесь по поручению римской полиции.

Последний козырь. Но и он не произвёл впечатления.

— Пожалуйста, уходите.

Тон стал заметно жёстче. Ствол автомата чуть сместился в сторону Маттиаса, подкрепляя требование. Они ему нисколько не верили.

Маттиас понял, что дальше не пройти, и повернулся. Шагая обратно к ожидавшей полицейской машине, он злился на себя.

Надо было сначала дозвониться до государственного секретаря, а не терять драгоценное время на бессмысленную поездку. Недосып явно начал сказываться.