Чтение онлайн

Дуся размазывала по лицу пьяные слезы и божилась, что пьет последний раз. Все, хватит. И тут же оправдывалась:

– Ты что, Колька, думаешь, пьяницы - те, кто на виду? Ошибаешься. На виду мало, остальные по домам сидят.

– Ты бы тоже дома сидела.

– Нет, Колька, я не такая. Мне нечего скрывать, я такая как есть.

С пьянством она впала в блуд, мужчины менялись очень часто, и в тот смутный период Николай часто оставался ночевать на диване брата, полночи шептались с Ниной на кухне, пока кто-то из родителей их не разгонял. Софья подозревала, что после разгона не только она, но и родители не спали: из-за влюбленной пары воздух был наэлектризован до предела.

К новому году Дуся определилась, и у нее на правах гражданского мужа поселился барабанщик духового оркестра, высокий и рыжий Анатолий в возрасте ее сына. Она купила в подарок ему розовую рубашку и звонила Нине, советовалась, какой подойдет галстук. Нина ужаснулась сочетанию рыжего с розовым и посоветовала купить рубашку, лучше светло-зеленую, Дуся прислушалась.

Первого апреля она решила с размахом отметить четверть века, как они с Васей расписались, и пригласила духовой оркестр в полном составе. И в полночь в ее квартире оркестр заиграл "Траурный марш" Шопена.

На ее беду на втором этаже в однокомнатной квартире жил прокурор с беременной женой. Каково беременной проснуться в своей постели под похоронный марш! Был какой-то запутанный, но недолгий судебный процесс, в результате Дуся уже в мае перебралась в квартиру прокурора, а он с женой и младенцем заняли ее двушку на первом этаже.

Об этом эпизоде Николай никогда не напоминал матери.

Погоревав и попричитав, что одинокую вдову каждый может обидеть, Дуся притихла. Яков не злорадствовал, когда она проиграла суд. Но когда Анатолий попал в больницу в тяжелом состоянии и вышел полным инвалидом, а Дуся не приняла его, возмутился.

Вызовы на допросы в связи с гибелью мужа, кому-то очень хотелось посадить ее, да еще потеря двушки, - все это определило ее выбор второго мужа. Им стал вдовец, милиционер Семен Иванович. Поначалу она считала, что ей повезло, жалела, что не встретила его раньше, до Василия. Какой толк от артиста, пусть популярного в городе, если оставил ее с сыном на руках и ушел навсегда. Напоминать ей, что сын был уже взрослый, бесполезно, она слышала только себя.

Семен не производил впечатления здорового: перед каждым приемом пищи доставал пакет лекарств, долго копался в них, наконец, выбирал нужное и глотал, запивая водой; когда никто не видел, вместо воды наливал в стакан водку. Выдавали запах и заплетающаяся речь, Дуся скандалила.

У нее было несколько версий, почему болен Семен. Первой она называла радиацию: облучился, когда служил в армии. Далее шло нападение бандитов: его били в живот, и там теперь растет опухоль. И еще было предположение, что кто-то систематически подсовывал ему паленую водку. Да и вообще, он не живуч был с рождения: в утробе матери обмотался пуповиной и придушенный вылез на белый свет. Если бы он раньше сказал, никакого замужества бы не было. Хватило Василия. Еще этот придушенный.

Когда родилась Маша, некоторое время они жили у Софьиных родителей, спали на диване, напротив, на стене висел портрет Нины. Было неприятно, сестра будто наблюдала за ними, но снять портрет не решались, чтобы не обидеть родителей. Так и жили, стараясь не смотреть на стену.

Николай еще в школе пытался писать, сначала стихи, потом перешел на прозу, но в доме ее родителей писать перестал, и это было главной причиной, почему он устроился в ЖЭК слесарем - сантехником: ради полуподвальной квартирки, бывшей подсобки строителей.

Они жили в служебном жилище относительно мирно, хотя литературные вечера прекратились, Маша плохо спала ночами, чтобы хоть немного поспать, Николай ставил пластинку с сороковой симфонией Моцарта. Дочь только под Моцарта переставала кричать. Они дремали, даже успевали поспать, по очереди включая музыку, но, конечно, недосыпали.

В полуподвале случался потоп, они бросали насиженное место, и пока не выветривался запах плесени, перебирались к Дусе. Семен с Николаем ложились на пол, а Софья с Дусей - на диван. Машу помещали в коляске рядом с диваном. Семен был недоволен, он любил ночью встать и на кухне покурить. Встать он не мог из-за коляски, а курить ему Дуся при ребенке не разрешала.

У родителей Софья жить так и не смогла: все напоминало сестру, ночами ей не хватало воздуха, и она боялась приступов астмы.

Маше исполнилось полгода, и Николай стал уходить к матери, чтобы выспаться. Он перешел работать дворником при ЖЭКе, как писатель Андрей Платонов. Слесаря из него не получилось, дворник тоже не очень, но терпимо. Он должен был через год окончить университет, но перешел на заочное отделение, и добавился еще год. Кто-то подсказал, что после рождения Маши выселить с младенцем из служебного жилья не имели права, Николай перешел ночным сторожем в детский сад: ночь через две. Но после пожара,- подогретый алкоголем сменщик уснул с зажженной сигаретой,- уволили всех сторожей. Николай перебрался сторожем на лыжную базу в Парке культуры, в межсезонье работал сутки через трое. Чистый воздух, природа, собаки - помощники, почти в центре города. Но и на лыжной базе недолго продержался, тоже из-за пожара. Случилось короткое замыкание, лай собак не разбудил пьяного сторожа, и он погиб в огне. Сгорело все, охранять было уже нечего.

Как муж зарабатывал деньги, и зарабатывал ли, а не брал у Дуси, она не спрашивала, чтобы не нарываться на скандал.

Семья, худо-бедно, существовала, но после той истории, когда беременная сыном Софья примчалась к Дусе искать у нее Николая и увидела красные сапоги в прихожей, отношения разладились.

Дуся попыталась их примирить и Софью пригласила к себе, Семен лежал в больнице, а Николай остался дома с Машей. Зачем пришла? Ведь знала Дусин характер и пришла.

Дуся накрыла стол в комнате, даже купила бутылку красного вина. Софья опьянела и стала рассказывать о своих страхах, о том, что после рождения Маши почти не спала, часто вставала ночью и у детской кроватки прислушивалась к дыханию дочки. Родители советовали отдать Машу в ясли, но она помыслить не могла, что оторвет малышку от себя.

Мать пыталась уговорить ее: "Дни и ночи трясешься над ней, почти не спишь. Ладно, пока она маленькая, но ведь вырастет, не захочет, чтобы ты всегда была рядом. Ведь ты не хочешь жить с нами. Дай ей хоть немного свободы, не контролируй каждый шаг. Будь разумной матерью".

Но только когда Маша была рядом, Софья успокаивалась. Однажды в каком-то журнале прочитала о тектонических разломах, о пустотах и подумала, что на Урале из-за подземных шахт возможно землетрясение.

"Какое землетрясение? Ты что? На Урале его не может быть, горы старые, разрушаются потихоньку под влиянием атмосферы, но подземных толчков уже не может быть, все пустоты заполнены", - объяснял отец. Но ведь роют шахты, качают нефть. Все время что-то копают. Никто не знает, чем это кончится, - пугала себя Софья.

Что в ней не так? За что ее считать ненормальной? Ведь смерть еще не отменили, тогда почему о ней ненормально думать?

Может, повлияла смерть сестры, слишком рано она ушла. И это было ужасно, мысль, что еще не родившее дитя уже смертное, что ее дети в любой момент могут умереть от болезни, от несчастного случая, сводила с ума. Не дай бог пережить свое дитя, как Мария, пережившая смерть Христа.

Если считать, как считала она, что бог есть порождение человеческого сознания, то легенда о Марии и сыне Христе основана на страхах и страданиях всех матерей мира. Но Христос был бессмертным, а что делать ей, матери смертных детей.