Чтение онлайн

– Пардон. Вам виднее, - сказал Остап.
– Но я с этим господином решительно не согласен.

– Однако, господа, - возвысил я голос, - мы с вами не дослушали показания господина Ноздрева. Если позволите, я хотел бы задать ему еще один вопрос.

– Да зачем это?
– сказал Тугодум.
– Ведь ясно же, что он все врет. Сколько ни старайтесь, вы все равно не услышите от него ни словечка правды.

– А вот это мы сейчас увидим... Господин Ноздрев!
– продолжил я допрос свидетеля.
– Скажите, не приходилось ли вам слышать что-нибудь насчет того, что Чичиков будто бы покупал крестьян на вывод в Херсонскую губернию?

В ответ раздался сочный жизнерадостный хохот.

– Ха-ха-ха!.. Он? На вывод?.. Крестьян?!. Херсонский помещик?!. И вы поверили?.. Да он скупал мертвых!

– Как мертвых?
– ошеломленно спросил Джингль.

– А вот так! Приехал ко мне, да и говорит: "Продай мертвых душ!" Я так и лопнул от смеха. Приезжаю в город, а мне говорят: Чичиков, мол, накупил три миллиона крестьян на вывод. Каких на вывод! Да он торговал у меня мертвых! Истинную правду вам говорю: он торгует мертвыми душами. Клянусь, нет у меня лучшего друга, чем он. Вот я тут стою, и, ежели бы вы мне сказали: "Ноздрев! Скажи по совести, кто тебе дороже, отец родной или Чичиков?" - скажу: "Чичиков". Ей-Богу... Но за такую штуку я бы его повесил! Ей-Богу, повесил!..

Джингль в растерянности покачал головой.

– Много слышал вранья, сэр. Сам не дурак сплести историю. Воображение работает. Язык подвешен недурно. Весьма. Но такой чепухи отродясь не слыхивал.

– А между прочим, как раз сейчас он сказал чистую правду, - вмешался Тугодум.

– Не смешите меня, сэр!
– распалился Джингль.
– Печатал фальшивые ассигнации, говорите вы? Верю! Хотел увести дочь губернатора? Безусловно верю. Сам не раз был замешан в таких делишках. Дон Болеро Фицгиг. Гранд. Единственная дочь Донна Христина. Прелестное создание. Любила меня до безумия. Ревнивый отец. Великодушная дочь. Романтическая история. Весьма...

– Эту романтическую историю знает каждый, кто читал "Записки Пиквикского клуба", - прервал я его воспоминания.
– Если вы хотите сказать что-нибудь по существу дела, Джингль, держитесь ближе к теме.

– Извольте, сэр! Я хочу сказать, что ни на грош не верю в эту историю про мертвецов. Мистер Чичиков торговал мертвецами, говорите вы?
– обернулся он к Ноздреву.
– Чепуха, сэр! На что могут понадобиться мертвецы? Какая от них польза?

– Он не мертвецов покупал, а только списки, - попытался объяснить ему Тугодум.
– В списках они числились как живые. И поэтому он мог получить за них кучу денег.

– Куча денег? За мертвецов? Сказка, сэр! И прескверная сказка. Весьма.

– Да объясните же им!
– обернулся ко мне Тугодум.
– Они все тут наверняка не читали "Мертвые души". А я, хоть и читал, честно говоря, тоже не очень-то понимаю, в чем состоял смысл всех этих махинаций Чичикова.

Убедившись, что никто из собравшихся толком не понимает, да и не может понять, в чем состоял смысл задуманной Чичиковым аферы, я попытался как можно проще им это растолковать.

– Существовал опекунский совет, - начал я.
– Каждый помещик мог заложить туда принадлежавших ему крепостных И получить под этот залог определенную, причем немалую, сумму денег. Сделка, разумеется, совершалась только на бумаге. Закладываемых крестьян никто и в глаза не видел. Вот Чичиков и придумал: скупить по дешевке умерших крестьян, которые по документам значились как живые. А потом...

– Понимаю, сэр!
– радостно прервал меня Джефф Питерс.
– Знал я одного такого мерзавца. Альфред Э. Рикс звали эту жабу. Он разделил на участки те области штата Флорида, которые находятся глубоко под водой, и продавал эти участки простодушным людям в своей роскошно обставленной конторе в Чикаго.

– Да нет же!
– закричал Тугодум.
– При чем тут этот ваш Альфред Э. Рикс? Второго такого ловкача, как Чичиков, вам не найти!

– Боюсь, друг мой, что ты слишком уж категоричен, - улыбнулся я.
– В каком-то смысле Чичиков, конечно, не повторим.
– Но... Позвольте, друзья, я прочту вам, что писал о Чичикове знаменитый русский революционер Петр Кропоткин.

Достав из кармана пиджака блокнот с заранее заготовленными выписками, я полистал его, нашел нужную цитату и прочел:

– "Чичиков может покупать мертвые души или железнодорожные акции, он может собирать пожертвования для благотворительных учреждений..."

– Как я для беспризорных детей?
– вмешался Остап.

– Совершенно верно, - кивнул я.
– Вы, Остап, в известном смысле тоже ведь ученик Чичикова. Весьма способный ученик, не спорю, но... Впрочем, позвольте, я дочитаю до конца рассуждение господина Кропоткина. "... Он может собирать пожертвования для благотворительных учреждений. Это безразлично. Он остается бессмертным типом: вы встретитесь с ним везде. Он принадлежит всем странам и временам: он только принимает различные формы, сообразно условиям места и времени".

– Вот это верно!
– восторженно выкрикнул Джефф Питерс.
– Ну прямо точка в точку про эту жабу Альфреда Э. Рикса, с которым я встретился, шагая по шпалам железной дороги Арканзас-Техас.

– Чтобы уж совсем покончить с такой трактовкой образа Павла Ивановича Чичикова, - сказал я, - позвольте, я прочту вам несколько слов из статьи о "Мертвых душах", написанной одним из современников Гоголя. Вот как автор этой статьи характеризует милейшего Павла Ивановича...

Перелистнув несколько страниц в своем блокноте, я нашел нужную выписку и прочел:

– "Это человек с сильною натурою, сжатою в одно чувство. Чувство почти животное, но которому он подчинил все прочие человеческие чувства: дружбу, и любовь, и благодарность... И это чувство - корыстолюбие".

– Вы хотите сказать, - задумчиво спросил Остап, - что Павел Иванович Чичиков, как и я, идейный борец за денежные знаки?

– Пожалуй, - улыбнулся я.
– Или, как назвал его сам Гоголь, приобретатель.

На лице Остапа отразилось сомнение, которое он тут же выразил своим любимым словечком, выражавшим у него, по мере надобности, любые оттенки чувств.

– Пар-рдон!
– сказал он.
– Один вопрос. Если я правильно понял ситуацию, эти сделки по приобретению мертвых душ, которые заключал Чичиков, были не вполне... как бы это сказать... одним словом, они были незаконные?

– Конечно, незаконные!
– опередил меня Тугодум.

– А с каких пор вы стали таким строгим законником, дорогой Остап? насмешливо спросил я.

– Вам должно быть известно, что я всегда свято чтил Уголовный кодекс, оскорбился великий комбинатор.
– Но дело не в этом. Если сделки были незаконные, вся эта история, описанная Гоголем, выглядит... пардон... как бы это выразиться поделикатнее... не совсем правдоподобной.

– Как это неправдоподобной? Почему?
– удивился Тугодум.

– Говорю это вам как юридическое лицо юридическому лицу, - хладнокровно объявил Остап.
– Надеюсь, вам известно, что у меня в этой области имеется кое-какой опыт. Чтобы заключить незаконную сделку, надо найти партнера. Партнер же должен быть отъявленным негодяем. Увы, тут уж ничего не поделаешь: жизнь диктует нам свои суровые законы. Полагаю, вы не забыли, чего мне стоило разыскать всего лишь одного негодяя - почтеннейшего Александра ибн Ивановича Корейко. А этому вашему Чичикову негодяи попадаются буквально на каждом шагу. Что ни встреча, то новый негодяй.