Чтение онлайн

– Это кого же вы называете негодяями?
– спросил Тугодум.

– Да все они... Все, кто соглашается продать Чичикову мертвые души, то есть вступить с ним в незаконную сделку, - любезно пояснил Остап.
– Плюшкин, Манилов, Коробочка... Порядочный человек на такое темное дело не пойдет. Вот я и спрашиваю вас: откуда там набралось такое количество жуликов?

– Вы просто не читали "Мертвые души"!
– засмеялся Тугодум.
– Манилов... Коробочка... Да какие же они жулики?

– Погоди, друг мой, - оборвал я его.
– Не горячись. Точка зрения, которую сейчас так убедительно изложил Остап Ибрагимович, была уже высказана однажды. И высказана человеком весьма компетентным.

– Это кем же?
– спросил Тугодум.

– Знаменитым французским писателем Проспером Мериме... Позвольте, господа, - обратился я к публике, - я прочту вам несколько слов из его статьи, которая называется "Николай Гоголь".

– Просим!

– С удовольствием!
– раздалось со всех сторон. И только один мрачный голос недовольно буркнул:

– А зачем нам это?

– Затем, что это имеет самое прямое отношение к обсуждаемому нами вопросу, - ответил я.
– Итак, господа, прошу внимания!

Достав из другого кармана своего пиджака книжечку Мериме, я раскрыл ее на заранее заложенной странице и прочел:

– "Основной недостаток романа господина Гоголя неправдоподобие..."

– Слушайте! Слушайте!
– крикнул Остап.

– "Я знаю, мне скажут, что автор не выдумал своего Чичикова, продолжал я читать, - что в России еще недавно спекулировали мертвыми душами... Но мне кажется неправдоподобной не сама спекуляция, а способ, которым она была проделана. Сделка такого рода могла быть заключена лишь между негодяями..."

– Я всегда говорил, что Мериме - это голова!
– снова не смог сдержать своих чувств Остап.

– "Какое мнение можно составить о человеке, желающем купить мертвые души?
– продолжал я зачитывать цитату из Мериме.
– Что он: сумасшедший или мошенник? Можно быть провинциалом, можно колебаться между двумя мнениями, но нужно быть все же негодяем, чтобы заключить подобную сделку".

– Золотые слова!
– воскликнул Джингль.
– Так оно и есть, сэр! Уж поверьте моему опыту. Среди так называемых порядочных людей полно негодяев. И среди героев господина Гоголя их так же много, как и в любом уголке Вселенной. Крайне много. Весьма.

– А я вам говорю, что найти настоящего негодяя не так то просто! продолжал стоять на своем Остап.

– Не спорьте, господа, - остановил их я.
– Ведь это так легко проверить. Давайте позовем сюда кого-нибудь из персонажей "Мертвых душ" и попросим его охарактеризовать всех своих друзей и знакомых. Всех вместе и каждого в отдельности.

– Отличная мысль. Великолепная идея. Блистательный эксперимент. Весьма!
– обрадовался Джингль.

– Итак, кого из персонажей "Мертвых душ" мы вызываем?
– спросил я.

– Кого хотите, - великодушно махнул рукой Остап.

– Только, чур, не Манилова, - сказал Тугодум.

– В самом деле, Манилову верить нельзя, - согласился я - Он их всех словно патокой обмажет. Уж лучше давайте позовем Собакевича.

– Да... Этот патокой обмазывать не станет!
– засмеялся Тугодум.

Собакевич, который тем временем уже оказался перед столом президиума, как видно, услыхал эту реплику Тугодума и тотчас на нее отреагировал.

– Это верно, - пробурчал он.
– Мне лягушку, хоть сахаром ее облепи, не возьму ее в рот.

– Это нам известно, - улыбнулся я.
– Скажите, господин Собакевич, какого вы мнения о вашем соседе господине Манилове?

– Мошенник, - убежденно ответил Собакевич.

– Это Манилов мошенник?
– изумился Тугодум.

– В самом деле, - поддержал его я.
– Мне казалось, что он, скорее, сам может стать жертвой мошенничества.

Но Собакевич стоял на своем.

– Мошенник, мошенник, - хладнокровно подтвердил он.
– Продаст, обманет, да еще и пообедает с вами. Я их всех знаю: это все мошенники. Весь город такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет.

– Ну а Плюшкин?
– спросил я.

Собакевич отреагировал незамедлительно:

– Это такой дурак, какого свет не производил.

– Гм... Дурак?
– не смог я скрыть своего удивления.
– Мне, признаться, казалось, что у него совсем другие недостатки.

– Дурак и мошенник, - повторил Собакевич.
– И вор к тому же, - добавил он, подумав.

– А Ноздрев?
– спросил Тугодум - Интересно, что он скажет о Ноздреве, шепнул он мне.

– Он только что масон, а такой же негодяй, как они все, - не задумываясь отвечал Собакевич.
– И скряга. Такой скряга, какого вообразить трудно. В тюрьме колодники живут лучше, чем он.

– Какой же он скряга!
– попытался поспорить с ним Тугодум - Вы, наверно, его с Плюшкиным спутали.

Собакевич на это отвечал:

– Все они одинаковы. Все христопродавцы. Разве только Коробочка... Да и та, если правду сказать, свинья.

– Как? И она, по-вашему, тоже мошенница?
– разинул рот Тугодум.

– Сказал бы другое слово, - мрачно пробурчал Собакевич, - да только что в такой благородной компании неприлично. Она, да еще этот бандит Манилов это Гога и Магога!

– Ну что, господа? Что я вам говорил?
– ликовал Джингль.
– Теперь вы сами убедились: я был прав. Все негодяи. Все подлецы. Все жулики. Все до одного люди замаранные. Весьма.

– Если верить Собакевичу, это действительно так, - согласился я Однако ведь Собакевич... Впрочем, сейчас вы сами все поймете... Скажите, друг мой, - обратился я к Собакевичу.
– Знаете ли вы мистера Пиквика?

– Как не знать, - отвечал Собакевич.
– Его тут у нас каждая собака знает.

– И какого вы мнения о нем?

– Первый разбойник в мире.

Этот свой приговор Пиквику Собакевич произнес с такой же твердой убежденностью, с какой он отпускал все прежние свои нелестные характеристики.

– Пиквик разбойник?!
– еле смог выговорить Джингль.

– И лицо разбойничье, - с тою же мрачной убежденностью продолжал Собакевич.
– Дайте ему только нож, да выпустите его на большую дорогу, зарежет, за копейку зарежет.

Тут к Джинглю вернулся дар речи.

– Клевета, сэр!
– завопил он.
– Наглая, постыдная ложь! Пиквик золотое сердце! Добряк из добряков! Сам убедился. Был виноват перед ним. Весьма. Но раскаялся... Нет, сэр! Пиквика я вам в обиду не дам. Всякий, кто посмеет сказать что-нибудь плохое про Пиквика, будет иметь дело со мной! Сейчас же, сэр, возьмите назад свои позорные слова, или я вырву их у вас из глотки вместе с языком!