Чтение онлайн

Запад по меньшей мере дважды (особенно определенно на сессии Совета НАТО 1991 г. в Копенгагене) обещал не пользоваться неблагоприятной для России ситуацией для получения геополитических преимуществ. Но обещания в политике — вещь эфемерная. В январе 1994 г. президент У. Клинтон указал на возможность расширения НАТО за счет бывших членов Организации Варшавского договора. Политические реалисты в западных столицах преподали дипломатам новой России довольно жесткий урок — существует приоритет конкретного силового анализа над «новым мышлением для нашей страны и для всего мира». Только через несколько месяцев политические круги России осознали, что в блоковой политике Запада произошел поворот. Не сразу последовавшая реакция Москвы не означала гарантированного «да» впервые за несколько лет. Итак, результатом крушения Организации Варшавского договора, Совета Экономической Взаимопомощи, демонтажа СААР стали польские танки, развернутые против России.

Конечно, речь идет не об армейской «добавке» в 0,5 млн человек к 7 млн солдат НАТО, не о 300 современных аэродромах вблизи российских границ и даже не о контроле над территорией, послужившей трамплином для наступлений на Москву в 1612, 1709, 1812, 1920 и 1941 гг. Речь идет о том, что курс, начатый Петром I, был продолжен неудачно демократами-западниками в 1988–1993 гг. Расширение НАТО есть не что иное, как сигнал о попытке новой изоляции России, третьей за XX в. попытке Запада исключить Россию из общей системы европейской безопасности. Первая была связана с созданием Версальской системы в 1919 г. и формированием «санитарного кордона» на российских западных границах; исключение России (как и Германии) из системы безопасности привело ко Второй мировой войне. Вторая попытка ознаменована планом Маршалла и созданием НАТО в конце 40-х; это вызвало 40-летнюю холодную войну с фантастическими расходами ресурсов и психологическим угнетением трех поколений.

Расширение НАТО — наиболее очевидный и грозный признак нового курса Запада. (В практической жизни не менее важны Шенгенское соглашение Европейского Союза, строгие правила других западных стран, ограничившие для россиян свободу передвижения и создающие визовый железный занавес.) России предлагают поверить в утверждение Запада о том, что блок, созданный в военных целях, ничем не угрожает ей, даже если приблизится на 500 км к российским границам. Но западные страны подобной логики не придерживаются по отношению к себе. Скажем, США, официально признавая, что в настоящее время для них не существует военной угрозы, тем не менее не сокращают численности вооруженных сил и не распускают своих военных блоков, ибо задумываются о том, что будет через 10–20 лет. Франция увеличила свой военный бюджет и проводит ядерные испытания. И в то же время они считают неоправданным беспокойство России по поводу собственного военного строительства, полагая, что это — претенциозная нервозность. Но беспокойство более чем оправдано — Россия потеряла в XX в. треть населения.

Игнорирование России в системе европейской безопасности может изменить парадигму российского благорасположения к Западу, восторжествовавшую в 1991 г. над коммунистическим изоляционизмом. Расширение НАТО на Восток, изолируя Россию от западной системы, обусловливает логику ее (России) последующих действий, которые (осознают это на Западе или нет) будут отныне направлены на то, чтобы создать противовес Западу. В частности, вполне реально более благосклонное отношение к антизападным державам и, скорее всего, та или иная степень национальной мобилизации.

2. В августе 1994 г. возвратилась на российскую территорию Западная группа войск. Впервые со времен Петра I сложилась ситуация, когда на Западе у России нет военных союзников. Даже во времена сталинского изоляционизма страна сотрудничала (тайно) с Германией до 1933 г., с Италией — до 1936 г., с Францией и Чехословакией в период 1935–1938 гг., снова с Германией вплоть до июня 1941 г., после чего Россия во второй раз в XX в. стала полнокровным военным союзником Запада. Впоследствии Варшавский договор был инструментом влияния СССР на границах Запада. Сегодня границы страны на Западе те же, что и в допетровскую эпоху, и столь же подозрительны польско-литовские соседи. По мысли бывшего посла США в России Т. Пикеринга, «со строго геополитической точки зрения распад Советского Союза явился концом продолжавшегося триста лет стратегического территориального продвижения Санкт-Петербурга и Москвы. Современная Россия отодвинулась на север и восток и стала более отдаленной от Западной Европы и Ближнего Востока, чем это было в XVII в.» [151].

Разумеется, есть одно большое отличие. Чрезвычайными усилиями нации созданы стратегические вооруженные силы сдерживания, благодаря которым будет неприкасаемой любая граница, указанная Россией в качестве последнего рубежа национальной обороны. Ядерный фактор, чрезвычайно существенный сам по себе, не стоит переоценивать: никто в мире не верит в сознательное использование этой «запредельной» (и в плане последствий — самоубийственной) силы. Именно поэтому Эстония, не опасаясь последствий, выставляет территориальный счет, Латвия не признает русскоязычных своими гражданами. Без сомнения, первый же намек на ядерный фактор вызвал бы неизбежное отчуждение Запада, и соответственно Россия оказалась бы перед выбором: либо полная изоляция, обращение к глубинам Евразии, поскольку в такой ситуации на юго-западных границах России неизбежно бы возник, в той или иной форме, новый «санитарный кордон», каким-то образом связанный с НАТО, либо активное сближение с Западом.

Итак, после распада Советского Союза ее геостратегическое положение значительно осложнилось. Главный положительный фактор — прекращение противостояния с Западом — начал нейтрализовываться новыми негативными факторами — восточноевропейские страны из союзников превратились в подозрительно (если не неприязненно) относящихся к новой России субъектов европейской политики, стремящихся быть не мостом между Россией и Западом, а скорее, санитарным кордоном.

Республики бывшего СССР, ныне суверенные государства, не испытывают благодарности к стране, обеспечившей их новорожденный суверенитет. Соседство с ними не укрепляет безопасности России по меньшей мере по трем причинам:

1) отсутствие исторически легитимных, географически выверенных границ; нынешние границы были проведены Сталиным волюнтаристски в основном с целью укрепить промосковские элиты в столицах тогдашних союзных республик; эти границы (а вернее, процесс их уточнения), превратившиеся внезапно в государственные, являются источником споров и взаимного отчуждения, а обустройство этих границ, воспринимаемое местным населением как неестественное, связано с множеством трудноразрешимых противоречий;

2) дискриминация по языковому признаку во всех 14 странах — республиках бывшего Союза: если, например, в Финляндии шведский язык — второй государственный язык, хотя численность шведов составляет всего 5 % населения страны, то в соседней Эстонии статуса государственности лишен русский язык, родной язык 40 % населения. Конечно, трудно себе представить, что от права на свой язык откажется половина населения Казахстана или 12 млн граждан Украины, а любой взрыв на языково-культурной основе вызовет апелляцию к России, что ухудшит ее отношения с новыми соседями;

3) политическая нестабильность во всех 14 новых государствах, которые добились независимости на основе союза двух сил — националистов и экс-коммунистов. Первые дали толчок движению за отделение от Союза, вторые — организационную основу. Но этот блок не приспособлен для решения задач позитивного строительства, которые встали перед молодыми независимыми государствами, что обусловило жесткую внутреннюю политическую борьбу во всех государствах — от Таджикистана до Литвы. Однако внутренняя нестабильность порождает искус призвать на помощь могущественного соседа, что, естественно, не укрепляет необходимую для мирной взаимоаккомодации стабильность.

Аналогичная ситуация сложилась на старых границах СССР. Из-за экономического и политического ослабления северного соседа Япония и Китай не смягчили своих территориальных претензий к России. Китай увеличил свой военный бюджет, развивает современные вооруженные силы, и его коммунистический режим не симпатизирует антикоммунистам в Москве. Япония блокирует стремление России войти в международные организации и, будучи самым крупным в мире финансовым донором, ограничивает доступ России к мировым валютным ресурсам.

Таким образом, если прежняя угроза безопасности России заключалась в эскалации противоборства с Западом в развивающихся странах (лобовое столкновение начиная со второй половины 50-х гг., когда были созданы стратегические средства возмездия, было немыслимо), то источниками нынешних угроз являются нечеткие (либо не санкционированные взаимно) границы, потенциальная нестабильность в сопредельных государствах, бедственное положение 25 млн соотечественников, оказавшихся за границей, попытки возрождения на западных границах санитарного кордона, загоняющие Россию в леса и степи самой безлюдной части Евразии.