Мир зла, мне от тебяНе нужно ничего —Лишь синевы кусокОт неба твоего.Другим — успех и власть,Весь рай твоих сует,А мне оставь любвиВо мне поющий свет.
1936
Перевод М. Ваксмахера
Вспомни сам и другим напомни,Когда им тошно от низости человечьейИ душит гнев от черствости человечьей, —Вспомни всего лишь об одном человеке,О его жизни, о его вере.Вспомни сам и другим напомни.Год шестьдесят первый, город чужойСпустя четверть века.Самая будничная обстановка.Измученный встречами с читательской публикой,Ты беседуешь с ним, с тем человеком —Со старым солдатомИз бригады Линкольна.Четверть века тому назад,Не зная твоей земли, для него далекой,Для него совершенно чужой,Он поехал туда, чтобы жизнь за нее отдать,Потому что правым считал ее дело,Потому что сражаться хотел за свою веру.То, что дело потом проигранным оказалось, —Это не важно.То, что многие, кто утверждал свою веру,Лишь себя в расчет принимали, —Еще менее важно.Важно другое: вера одного человека.Вот почему сегодня сноваЭто дело видится тебе высоким и благородным,Достойным того, чтобы жизнь за него отдать.Вера солдата пережила пораженье,Пережила эти долгие годы,Когда дело казалось погибшим.И нет ничего на светеВажней этой веры.Спасибо тебе, товарищ.Ты мне говоришь примером своим,Что человек благороден.Пусть благородными были не все — это не важно.Достаточно одного человека —Он станет свидетелем непреклоннымЧеловеческого благородства.
ИТАЛИЯ
ГАБРИЭЛЕ Д’АННУНЦИО
Габриэле д’Аннунцио(1863–1938). — Поэт, прозаик, драматург. Творчество д’Аннунцио отразило в себе едва ли не все особенности литературных течений на рубеже двух столетий. Изощренная по форме сенсуалистическая поэзия д’Аннунцио, еще далекая вначале от риторики будущего «сверхпоэта», отличалась смелостью эксперимента в сфере поэтического языка, во многом определив направление последующих поисков в этой области. Самыми серьезными достижениями д’Аннунцио-лирика являются «Райская поэма», с ее мотивами любви и мечтой о родной земле, и цикл «Алкион» (1904) — написанный на одном дыхании гимн лету.
Одержимый гипертрофированным самолюбием, движимый отчасти ницшеанскими идеями «сверхчеловека», отчасти жаждой популярности, д’Аннунцио проделал путь от националистических и империалистических проповедей до принятия фашизма (любопытно при этом, что в последние дни жизни он сочинил эпиграмму на Гитлера).
Основные поэтические произведения д’Аннунцио: «Весна», 1879; «Новая песнь», 1882; «Римские элегии», 1892; «Райская поэма», 1893; «Гимны», 1903–1912.
На русский язык переведена большая часть прозаических и драматургических сочинений д’Аннунцио, чего нельзя сказать о его поэзии.
О МЕСЯЦА СЕРП НЕВЫСОКИЙ
Перевод Евг. Солоновича
О месяца серп невысокий,в пустынных волнах отраженный,о серп серебристый, каких сновиденийколышется нива в сиянье твоем!Дыхание трепетных листьев,и вздохи цветов на полянах,и сонное море… — ни песен, ни вскрика,ни звука не слышит безмолвный простор.Усталый гурман и любовник,бессмертный народ засыпает…О серп невысокий, каких сновиденийколышется нива в сиянье твоем!
ВЕЧЕР
Перевод А. Ларина
I
О милости прошу — не уходитево тьму. Останьтесь! Неужели надовам света? Нет! Останьтесь, чтобы спадане знал мой сон. Молю, не уходите.Мне чудится, что нас изъест, как пламя,палящий свет. Как долго день тянулся,как долго! Я невольно содрогнулся:он возвратится снова. Свет — как пламя.Он мучит нас. В полдневном свете взглядымертвы в глазах усталых ваших. Тщатся,но словно не решаются поднятьсязавесы век, и гаснут ваши взгляды.Нет ничего, нет ничего печальнейв приходе тьмы, чем миг, когда на кожересницы застывают, как на ложе,а складки губ лежат еще печальней.
II
Но кто найдет глаза щедрей и глубже,чем ваши, если солнечное окопогаснет? И какой душе от рокадостался в дар провал грустней и глубже?Я ничего подобного не знаю,что бы лучилось столь же величавов вечерней мгле — бледна созвездий лава,бледны цветы. Подобного не знаю.Но что уравновешивает в жизнимоей души паденья без пределаи ужасы? Не умирает тело,причастное потусторонней жизни.С причудливым и зыбким очертаньемслилась на небе тьмы вечерней пена,на волосы ложится постепенновся эта тьма единым очертаньем,одной волною и одной рекоютаинственной, упрямо вовлекаяв свои круги и память иссекая,вторгаясь в разум древнею рекою.
III
Ты, в чьих глазах огромных средоточьедуши моей и сердца трепетанье,плачь надо мною, плачь, сестра страданья,сестра заката, жизни средоточье.Чтобы утешиться в минуту скорби,тебя я создал из чистейшей сути,нетленный призрак, но в душевной смутеты не утешишь глубочайшей скорби.
ПАСТУХИ
Перевод Евг. Солоновича
Сентябрь, пора и нам. Повсюду сборы.Сегодня пастухи мои в Абруццах,открыв загоны, покидают горы,влекутся к Адриатике пустыннойи — словно пастбища в горах — зеленой.Они припали, уходя, к студенойводе, чтоб вкус родной остался в каждойгруди отрадою в дороге долгойи верх как можно дольше брал над жаждой.Сменили напоследок хворостину.Старинная тропа ведет в долину,шаги трава густая заглушает,безмолвная, как медленные реки.О клич того, кто первым возглашаето том, что наконец он слышит море!И берегом уже отара вскореидет. Ни дуновенья. Ярким светомнастолько шерсть отбелена живая,что стала на песок похожа цветом.Знакомый шум звучит во мне стихами.Зачем я не с моими пастухами?
ГВИДО ГОЦЦАНО
Перевод Евг. Солоновича
Гвидо Гоццано(1883–1916). — Виднейший представитель так называемого «сумеречного» направления, противопоставившего пышной риторике и традиционализму XIX в. приглушенную меланхолическую тональность, подчас близкую к разговорной, и подчеркнутую разочарованность в жизни (отсюда — склонность к описаниям тихой провинции, монотонных будней, больниц, монастырей; отсюда — демонстративная тоска по прошлому, по фамильным особнякам и буржуазным салонам минувшего столетня). При всем своем холодном эстетизме, «сумеречные» поэты не чужды иронии, нередко иронизируя и над собой. Гоццано, по словам Э. Монтале, одного из самых гонких исследователей его творчества, «был единственным среди поэтов своего времени, сумевшим оставить нам в небольшой книге песен собственный завершенный портрет».
Гоццано — автор двух поэтических сборников: «В поисках прибежища», 1907, и «Беседы», 1911; отдельные стихотворения, а также незаконченный цикл «энтомологических посланий» «Бабочки» увидели свет после смертипоэта.
Перевод стихотворения «Прекраснейший на свете» опубликован в сборнике «Итальянская лирика, XX век», М., 1968; переводы двух других стихотворений выполнены для настоящего издания.
ЗИМНЕЕ
«…хру-у-у-у-сть»… внезапный скрежет —и трещина по льду прошла узором.«На берег!» — люди закричали хором,боясь, что их от берега отрежетслучайным злом живой излом, в которомеще немного — и вода забрезжит.«Останься!» — Я ответил взглядом смелым.«Прошу!» — Я руку вырвать не пытался.«Останься, если любишь!» — Я остался.Над зеркалом неверным, опустелым,она и я парим единым целым,ликуя: нам одним каток достался!Одни — что сердцу может быть угодней?Без прошлого, в безумстве упоенном,мы, отраженные стеклянным лоном,скользили все быстрее, все свободней.У края хруст раздался — безысходней…У края хруст раздался — глуше тоном…И, весь похолодев, как тот, кто рядомуслышал Смерть — ее смешок постылый,я наклонился, будто над могилой, —и два лица из мрака вырвал взглядом,безжизненных, чуть тронутых распадом…У края хруст раздался — с новой силой…И сладостную жизнь мою, несчастный,оплакал я, оплакал все, что бренно.О голос страха — инстинктивный, властный!О жажда жизни, как ты неизменна!Конец?.. Я пальцы вызволил из пленаи выбрался на берег безопасный…Она одна на ледяной площадкеосталась — полновластная царица,но вот, в конце концов устав кружиться,взошла на берег — озорные прядки,прекрасна, словно трепетная птица,во взоре — дерзость, дерзость без оглядки.Спокойно среди радостного гула,как будто не она его причина,туда, где я с приятелями чинностоял, она пройти не преминула.«Спасибо, сударь мой! — и протянулас усмешкой руку мне. — Хорош мужчина!»
Изящные балконы от глаз листва укрыла, —заросший сад не знает заботы человека…В моих стихах встречалась стократ такая вилла,пример архитектуры семнадцатого века.Ей бесконечно трудно мириться с долей новой,она грустит о частых ватагах шумных в старомсаду, о пышных пиршествах под сводами столовойи о балах в гостиной, уплывшей к антикварам.Бывал здесь Дом Ансальдо, и Дом Раттацци — тоже [153] ,а кто владельцев виллы сегодня навещает?Авто, фырча, подкатит — и пассажиры в кожегоргоной о приезде своем оповещают [154] .Залаяла собака, шаги — и дверь бесшумнооткрылась… Здесь, где тихо, как в монастырской келье,живет Тото Мерумени; мать не встает с постели,на ладан тетка дышит, а дядя — слабоумный.
II
Двадцатипятилетний Тото — раним, изнежен,неплохо образован, словесности любитель,умом не блещет… Нравственность? О! здесь Тото небрежен,сын времени, прогресса типичный представитель.Он не богат, и время «сбывать слова» [155] приспело(его кумир, Петрарка!) — статейки нынче в моде,но он избрал изгнанье, милей не зная дела,чем о былых проказах размыслить на свободе.Нельзя назвать недобрым его. Он деньги можетдля бедных дать, он первую пошлет клубнику другу,придет с вопросом школьник — он школьнику поможет,окажет эмигранту посильную услугу.Свои ошибки зная, он не кусает локти.Нельзя назвать недобрым его. Он добр, по Ницше:«…меня смешат ничтожества, что добротою высшейкичатся лишь затем, что у них тупые когти…»Труды окончив, можно и поиграть немножкопод вековою сенью на травке глянцевитойс любезными друзьями — охрипшей сойкой, кошкойи чудо-обезьянкой, чье имя Макакита…
III
Жизнь все свои посулы давно взяла обратно.Он звал Любовь, лелея актрис мечтою жаркой, —актрисы и принцессы исчезли безвозвратно,теперь он делит ложе с молоденькой кухаркой.Лишь только дом затихнет, на цыпочках девица,свежа, как ранним утром на ветке плод нектарный,к нему, босая, входит и на него ложится —и он ее сжимает в объятьях, благодарный…
IV
Истоки чувств со временем сухими оказались —последствия болезни неизлечимо стойкой:с беднягой сделал то же мучительный анализ,что сильный ветер делает с пылающей постройкой.Но, как на месте дома, доставшегося в пищуогню, родятся шпажники — пожарищ украшенье,сия душа, которая подобна пепелищу,стихи — цветочки чахлые — рождает в утешенье…
V
Тото почти что счастлив. Он мысль перемежаетсозвучьями, — безделье простительно невежде!Тото в себе замкнулся, Тото соображает,жизнь Духа постигая, не понятую прежде.Поскольку голос небольшой — и бесконечна нивалюбимого искусства и свой всему черед,Тото творит — наука мне! — и ждет честолюбиво.Однажды он родился. Однажды он умрет.
152
Тото Мерумени. — Имя героя стихотворения образовано от названия комедии древнеримского драматурга Публия Теренция Афра «Heautontimorumenos» («Самоистязатель»); то же заглавие Бодлер дал одному из стихотворений «Цветов зла».
153
Бывал здесь Дом Ансальдо, и Дом Раттацци — тоже… — В первом случае, скорее всего, речь идет о семействе крупного промышленника Джованни Ансальдо, во втором — о семье Урбано Раттацци (1808–1873), видного государственного деятеля Сардинского королевства.
154
… горгоной о приезде своем оповещают. — Имеется в виду дверной моло-ток в модной для стиля «либерти» форме, изображающий голову Горгоны, женского чудовища из греческой мифологии.
155
… сбывать слова… — Цитата из «Канцоньере» Петрарки (канцона CCCLX).
ПРЕКРАСНЕЙШИЙ НА СВЕТЕ
I
Но нет земли прекрасней, чем остров Неоткрытый, —испанскому владыке от родственных щедротсоседнего владыки подарок знаменитый,скрепленный папской буллой в такой-то день и год.В неведомое царство Инфант отчалил вскоре,он видел Фортунаты, он каждый островокв Саргассовом проверил, а также в Мрачном море,но дара португальцев, увы, найти не смог.Пузатые фрегаты вотще кренили снасти,напрасно каравеллы стремились тайне вслед:искали португальцы — не улыбнулось счастье,испанцы обыскались — нет острова и нет.
II
Но между Тенерифе и Пальмой временамион возникает, дымкой таинственной повит.«Как? Остров Неоткрытый? Да вот он, перед вами», —его с вершины Тейде показывает гид.Он есть на старых картах, он был знаком корсарам…Как? Остров Неоткрытый?.. Что? Остров-пилигрим?..Он не стоит на месте — и моряки недаромзаранее не знают, где ждет их встреча с ним.И курс они меняют, завидев брег манящий.Есть остров Неоткрытый. Конечно, это он,где не цветы, а диво, где сказочные чащи,где каучук сочится, слезится кардамон…Себя благоуханьем, подобно даме знатной,он выдает. Он рядом, подаренный судьбой…И вдруг он исчезает — прекрасный, непонятный,уже не отличимый от дали голубой.
АЛЬДО ПАЛАЦЦЕСКИ
Перевод Евг. Солоновича
Альдо Палаццески(1885–1974). — Псевдоним поэта и прозаика Альдо Джурлани. В молодости Палаццески подолгу жил в Париже, ставшем на рубеже двух столетий признанным центром нового искусства. Дебютировав как поэт в 1904 г., Палаццески обратил на себя внимание в литературных кругах своей безудержной фантазией, находчивостью версификатора, озорством пародиста. «Открытый» нуждавшимся в талантах Маринетти, Палаццески примкнул к лагерю футуристов, печатался в их журналах «Поэзия» и «Лачерба» и даже написал в 1913 г. футуристический манифест с характерным названием «Антиболь»; однако яркая самобытность поэта, не укладывавшаяся в узкие «ведомственные» рамки, с самого начала сделала его причастность к футуризму чисто формальной. Создав за первые десять лет творчества лучшие свои поэтические произведения, Палаццески впоследствии посвятил себя главным образом прозе (один из его романов — «Сестры Матерасси» — переведен на русский язык).