Чтение онлайн

– Да, – насмешливо закивал оборотень, – даже тогда, когда ты притащил в замок тех оборванцев.

– Что поделаешь? – развел руками Алан и притворно скорбно вздохнул, – совесть – сука живучая. Иногда вякает из-под надгробия.

– Если бы ты узнал тогда что-то важное из данных вампиров, – напряженно следя за каждым жестом блондина, медленно произнес альфа, – ты бы рассказал мне?

– Нет, – без запинки ответил тот.

– Почему? – Кайрен даже заинтересовался.

– Потому что я человек и не из твоей стаи, – язвительно ответил Алан.

– А если бы был?

– Все равно смолчал бы, – хмыкнул Салливан.

Удивленно вздернутая бровь еще больше раззадорила, и американец, почувствовав азарт, нагло ответил:

– Тебе бы я никогда не подчинился.

Взгляды встретились, словно скрестились два острых клинка. Золотой, сухой и в то же время обжигающий, как раскаленные пески Сахары. Такие же мертвые, как всегда, но со странной бурей на самом дне. Уже успевшей взбаламутить этот мирный желтый цвет. И стальной, как грозовые облака над лазурными водами Лох-Шил в начале осени. Задорные, с сумасшедшинкой, танцующей среди серебра голубоватыми молниями. Кого он обманывает? В этих глазах нет ничего, чтобы напомнило о том, другом. Это взгляд обуреваемого страстями смертного, а не ледяной покой бессмертного. Кайрен смотрит в самую глубину этой грозы, и ему кажется, что он чувствует на губах соленый вкус шторма. Внутри которого глухим стуком бьется теплое сердце. Протяни ладонь, и жар обожжет пальцы. Неконтролируемое, непонятное и язвительное существо, каждое слово которого то ли правда, то ли ложь. И не отличить их, потому что сердце бьется ровно.

– Иди спать, – отведя глаза первым, хрипло произнес Алан и уже через секунду разрушил весь морок насмешливым тоном, – и прикройся что-ли, а то своим вторым размером груди и глаз кому-нибудь выколоть недолго.

– И чем тебе не нравится моя грудь? – поддержав насмешливый тон, с наигранным удивлением произнес Кайрен и опустил взгляд на свои глубокие шрамы, – Вполне себе мужественная. Кое-кто даже находил ее сексуальной.

– Этот «кое-кто» явно был в дупель пьяный, – прыснул Салливан и бочком пододвинулся к двери, – извини, мужик, но твои голые равнины явно проигрывают перед парой упругих Эверестов пятого размера.

И совсем Алан не виноват в том, что Валгири сделал глоток не вовремя и чуть не подавился снова. Так что, сверкать глазюками не стоило. Но мало того, что на него сверкнули, так еще с рыком поднялись с места. Только Алан был мальчиком умным и потому успел слинять до того, как его бы превратили в сочный безмолвный бифштекс. Он, смеясь, пронесся по коридору и, залетев в комнату, поспешно заперся на замок, отлично понимая, что если его решат достать, то хлипкая деревяшка точно не спасет. Но благодаря острому слуху домочадцев, его бы спасли до того, как Кайрен спустил с него шкуру. Переходить на ультразвук удавалось ему превосходно. Блондин рухнул на постель и, зарывшись в мешанину из смятых простыней с подушками, бездумным взглядом уставился на грозу за крепко запертой стеклянной дверью, ведущей на балкон.

Молнии продолжали разрезать небо, словно острые ножницы. Каждый их «щелк» отдавался раскатами грома. Тяжелые капли воды барабанили по крышам и стекали по запотевшим стеклам. Осень уже наступала в полную силу тяжелыми свинцовыми облаками, нависающими над землей, и густым туманом, окутывающим древний лес. Ночи становились холодней и длинней. А дни сменялись со слишком большой скоростью. Слишком...

Очередная молния ударила совсем близко и на несколько мгновений озарила утопающую в темноте комнату. Алан все так же лежал на боку и, укрывшись теплым одеялом, бессмысленно смотрел вперед. Не нужно было быть гением, чтобы понять, где был до этого Валгири. Блондин и так знал, что на следующее утро, когда Джер во время завтрака подаст ему свежую газету, он на первой же странице увидит крупный снимок каких-нибудь обугленных развалин. Ниже же прочтет душещипательную статью о несчастном случае или теракте, унесшим несколько десятков жизней. А сам «несчастный случай или теракт» будет сидеть во главе стола и, безэмоционально слушая новости, пить свой кофе, в уме уже планируя очередной свой шаг. Он не обратит никакого внимания на всеобщее молчание и на сжатые кулаки подавленного Уолтера. Потому что для мальчишек это будет своеобразным уроком о том, что надо думать о последствиях своих поступков. При свете дня Валгири опять станет заносчивым ублюдком, плевавшим на мнение других и с легкостью рушащим чужие жизни, словно для него самого жизнь не стоит и ломаного цента. Напрочь стирая из памяти того Валгири, которого он видел этой ночью.

Язвительный, хитрый, умный и интересный собеседник. С низким, чуть хриплым голосом, с по-хищному бесшумными шагами и плавными движениями. Яркими глазами, напоминающими расплавленное золото, и такими же безжизненными, как этот бесценный металл. И шикарное тело, о котором можно было бы только мечтать. Крепкое, натренированное, тугие узлы мышц на руках, крепкая шея, впалый живот с таким прессом, с которого только и делай слепки. А еще загорелая кожа, исчерченная старыми шрамами и уродливыми рубцами по всей правой части торса. Когда-то очень давно это был несомненно самый красивый мужчина во всей Шотландии, но от того оборотня остался только этот искалеченный озлобленный зверь. Имеющий чуть ли не все в этом мире и в то же время потерявший все.

«Он все-таки умеет улыбаться», – вспомнив мимолетно изогнувшиеся красивые губы отстраненно подумал Алан.

В следующею минуту он зло цыкнул и, по самый нос укрывшись одеялом, мрачно прошипел:

– Мне для полного счастья на губы какого-то мужика заглядываться еще не хватало!

Только вот перед тем, как он заснул, в гаснувших мыслях успели промелькнуть и золотые глаза, полные свойственного их хозяину ехидства, и проклятые губы, кривящиеся в усмешке...

После ухода мальчишки Кайрен еще какое-то время продолжал сидеть за столом и невидяще смотреть на догорающий очаг. Слыша далекий вой грозы и мыслями бродя слишком далеко от дома. Все время возвращаясь к грядущим после сегодняшней ночи событиям. Отсчет времени уже дан, и осталось только правильно распределить сцены и роли, отведенные участникам. Амикус расколется и выдаст все тайны своего господина, а сам Кайрен займется одной из самых сладких из них.

Глупый, наивный хладный, решивший, что сможет что-то утаить от него. Валентин сам же выдал себя и свою пару. А в том, что она (или он) уже появилась, он не сомневался. Слишком рьяно дрался вампир для сломленного существа. Слишком суетился, ища слабости у него. Только Владыка позабыл, что их у него больше не осталось. Семья никогда не была слабой. Наоборот, она стала его силой, и за них он мог больше не волноваться. Малявки, от которых отказался Волчий Совет, тоже не тянули на звание слабого места. С годами он стал неуязвимым и намного мощнее. Чего Совет никак не мог ему простить. И пока отдельные личности пытались убить его, остальные пытались подложить под него своих «благочестивых» деток. Словно, разок переспав с одной такой шлюхой, он стал бы шелковым пуделем с отменной дрессировкой.

От этих мыслей Кайрен усмехнулся и, вылив остывший кофе в раковину, вышел из кухни. Миновав большую столовую и поднявшись на свой этаж, он на мгновение замер перед запертой дверью знакомой спальни. А уже через минуту двинулся дальше, в конец того же коридора, где были его собственные комнаты. Спальня встретила привычной тьмой и холодом постели. Причудливые тени на потолке, озаряющиеся молнией, вернули мысли к ехидной заразе, тихо посапывающей всего в нескольких метрах от него. Мальчишка и не знал, что даже сейчас сумел ворваться в мысли альфы. А тот думал и, склеивая в голове разные части пазла, пытался понять одного человека. Кайрен устало потер переносицу и, перевернувшись на живот, повернул голову в сторону стрельчатых окон.

– Хитрый змееныш, – скривился альфа и прикрыл глаза, пытаясь отогнать любые мысли о блондинистом американце.

Тот, вместо того чтобы уйти, еще прочнее засел в голове. Снова и снова вспоминая сцену на кухне, которую он застал, спустившись за травяным отваром. Голова гудела от боли, как и случалось во время грозы. Единственное, что спасало, был сбор трав от Эбота. Только вместо того, чтобы зайти, он замер на пороге.

Алан насвистывал какую-то мелодию и возился у плиты. Высокий, сильный, с перекатывающимися под чертовой узкой майкой мышцами. Чертовски красивый и безмерно раздражающий своими еле держащимися на бедрах мягкими пижамными штанами. А стоило тому подняться на цыпочки, чтобы дотянутся до полки, как майка задралась. Обнажив узкую полоску светлой кожи и блядские ямочки на пояснице.

Кайрен даже не понял, как оказался прямо за крепкой спиной. Очнулся он лишь тогда, когда почувствовал запах молодого тела и тепло. Заговорил он тогда из-за иррационального желания еще больше смутить парня. И, несмотря на колкие слова, ему это удалось. Альфа все еще чувствовал, как щекочет нервы от бури эмоций, которая обрушилась на него. Неловкость, злость, интерес, неверие и толика испуга. Салливан так резко обернулся к нему, что пряди растрепанных серебристых волос хлестнули по щеке. Было во взгляде этого человека что-то такое, что цепляло. Может, отсутствие страха? Или безграничная внутренняя сила, ведущая его по краю безумств? А возможно, и блеск сотни голубоватых молний, беснующихся на дне серебристых глаз.