Чтение онлайн

Меньше чем, через десять минут он уже въезжает в пыльный двор замка. И, впервые бросив машину прямо перед главными дверями, он под удивленными взглядами ничего не понимающих слуг, несется в замок. Предварительно рявкнув на отшатнувшегося от него молоденького оборотня-слугу, он запирается в малой гостиной и, щедро плеснув себе крепкого виски, залпом осушает стакан. После второго руки перестают дрожать. После третьего мышцы расслабляются. После четвертого, Алан думает, что эта златоглазая сука все-таки доведет его до алкоголизма. Это он собирается сказать Кайрену, когда он придет сворачивать голову одному излишне любопытному американцу.

Но проходит час, другой, третий, а альфы все нет. Он не приходит даже к ужину. Сам же Алан рад этому. Потому что за это время он успевает взять себя в руки и перестать глушить виски. Под вечер он уже спокоен и расслаблен после горячего душа. Мозг не затуманен алкоголем, и нервы снова намотаны на кулак. За весь день слуги ни разу не трогают его, за что он очень благодарен. Надо бы извиниться перед ни в чем не повинным мальчишкой, но это будет потом. А сейчас он сидит на обложенном подушками подоконнике. За все это время только Джер осмелился нарушить его покой. Он молча заходит в комнату и, понимающе улыбаясь Алану, протягивает теплый шоколад с молочной пенкой и двумя кусочками сладкого белого зефира. Алан благодарен ему и, грея замерзшие пальцы о горячую кружку, думает, что Валгири жутко повезло с таким верным и добрым человеком. Но когда за Джером мягко закрывается дверь, мысли Алана возвращаются к жестокому и холодному взгляду Кайрена Валгири.

В нем нет ни капли света. Он соткан из грехов и боли, которой нет конца. Он пахнет кровью и ненавистью. В его блестящих глазах плещется безумие. Оно с каждым днем становится все более ярким и Алан теперь понимает, почему так боится вся семья. Старший Валгири и так ни отличается терпением, но чем больше проходит времени, тем неуправляемее он становится. Увиденное сегодня тому яркое доказательство. И чем дальше сумасшествие Кайрена, тем больше запутывается Салливан.

Да, его шокировало сегодняшнее. Да, он находит этого зарвавшегося уродливого мужика тупым истеричным козлом. И это явно не меняет его решения остаться до конца и закончить, наконец, этот чертов замок. Его бесит другое. То, что он понимает каждый поступок этого оборотня. Он не чувствует перед ним страха, только безграничную грусть и сочувствие. А ведь было время, когда он был другим. Алан не знает каким, но не таким чудовищем, как сейчас. Еще Алана неимоверно бесит собственное поведение. Ему ведь всегда было плевать на чужих. Что ему какой-то левый тип, которого он никогда больше не увидит после исполнения своего контракта. Но вот, поди же ты, на этот раз все по-другому. Его злит упрямство оборотня. Его тупая одержимость местью, которая на самом деле не может ничего исправить и не может вернуть того, кто давным-давно уже превратился в пыль. И ведь не остановится. Он уже ищет какую-то пару Валентина. Не зная, кто это, он все готов отдать, чтобы найти этого человека, а может и вампира или оборотня. Кто знает, кем окажется эта «пара». Салливан прекрасно знает, что Валгири сделает, когда все-таки найдет. Альфе будет плевать на то, что его жертва может оказаться невинной и ничего не знающей. Какая разница, ведь он, наконец, осуществит свою розовую мечту и отплатит Валентину той же монетой.

– Придурок безмозглый, – раздраженно произносит блондин и, зарывшись пальцами в собственные волосы, мрачно смотрит в окно, – упертый имбецил с мозгом размером с грецкий орех... причем оба... идиоты...

За окном идет дождь. Он тонкими ручейками стекает по холодному стеклу и шумит под сводами замка. Молнии причудливыми бледно-голубыми нитями вспыхивают в ночном небе и закладывающим уши грохотом взрываются прямо над крышами высоких башен. Они мимолетно освещают мрачный сад и темную полоску леса на горизонте. Осень вовсю разгулялась в Шотландии и приносит каждую ночь такие ветра, что гнет вековые деревья. А сегодня они еще более злые. Холодные, они дуют с северных гор и бьются в окна. Но стекла выдерживают, они только дрожат под ударами, но продолжают крепко держаться в рамах.

Алан выдыхает пар на них и, сделав очередной глоток, рассеянно рисует пальцем кривую рожу с острыми ушами. Он устало хмыкает и, теплее укутавшись в шерстяной широкий шарф, больше похожий на большую шаль, прислоняется лбом к стеклу. Тепло кружки в руках все еще греет руки и расслабляет. В комнате темно и удивительно тепло. Сон уже маячит где-то рядом, когда дверь неожиданно распахивается и в комнату врывается уличный холод, перемешанный с запахом дождя.

Алан вздрагивает и, резко обернувшись, встречается с горящим взглядом желтых глаз. Он даже пикнуть не успевает, как мужчина за одну секунду оказывается прямо перед ним. Блондин дергается назад и несильно задевает стекло. А альфа уже нависает над ним, уперев руки по обе стороны от его головы.

Кайрен промок до нитки. С его взъерошенных волос каплями падает вода, как, впрочем, со всей одежды. Он дышит отрывисто, словно пробежал несколько километров. А сердце бьется так глухо и быстро, что Алану кажется на мгновение, что это его собственное. Его глаза лихорадочно бегают по напряженному и бледному лицу альфы, а в мыслях сейчас такая каша, что самому непонятно такое волнение.

– Боишься? – хрипло шепчет Кайрен, не отрывая глаз от взволнованного лица и полуоткрытых, блестящих, словно после поцелуев, губ.

– Нет, – так же хрипло и тихо отвечает Алан, – и ты знаешь это. Ты слышишь мое сердце.

– Слышу, – сердце блондина и вправду начинает биться спокойней, – но не верю. Оно всегда бьется так. Я всегда слышу его. Каждую ночь.

Руки опять начинают дрожать, и это совершенно не нравится Алану. Он крепче сжимает кружку и продолжает скользить взглядом по лицу мужчины. Оно сейчас настолько близко, что даже без освещения он может разглядеть каждую черточку, ту сеточку морщин, которая залегла у глаз, и каждый шрам некогда прекрасного лица. Они уродливыми узорами тянутся до самой шеи и теряются под воротом промокшей черной водолазки. Он настолько близко, что под запахом мокрой кожаной куртки Алан чувствует запах самого мужчины. Крепкий, теплый, соленый от чистого пота и какой-то звериный. Его дыхание щекочет губы и странно волнует.

– Все-таки оторву голову нашему прорабу, – блондин отводит взгляд и пытается скрыть нервную улыбку за кружкой, – кинул нас со звукоизоляцией. А ты, волчара, перестань искать везде подвох, теория всемирного заговора лучше застрелится, чем подойдет к вам ближе, чем на пятьсот километров.

– Да? – с задумчивым взглядом произнес Кайрен, – поэтому от тебя пахнет волнением и страхом?

– Прекрати меня нюхать, старый извращенец! – зло зашипел Алан и, покраснев до кончиков ушей, оттолкнул от себя нагло ухмыляющегося Кайрена.

Только вместо того, чтобы отойти, мужчина неожиданно дернул его на себя и крепче сжал запястье. Его глаза заблестели наглей и с наслаждением продолжили следить за пунцовым и злобно шипящим мальчишкой. Ему нравился этот смущенный и злой взгляд из-под густых ресниц. Недовольное шипение и бегущий взгляд. Теплый, наглый, все еще безуспешно пытающийся скрыть от него свои эмоции, с губами, одуряюще пахнувшими шоколадом.

– Наглая малявка, – раздраженный от собственных мыслей, рыкнул Кайрен, – какого черта ты делал там?!

– С Эботом хотел поговорить, – так же громко рявкнул злой Алан, – пошел к нему в кабинет, только вместо его самого, ой Божечки родимые, нашел чертов тайный проход! Вы что, живете в хреновом детективном романе девяностых?! Кто сейчас вообще делает тайный ход за книжным шкафом?! И не смей называть меня малявкой, псина ты мокрая!

– Пороть бы тебя, чтобы не лез, куда не просят! Этот ход там был еще до строительства больницы! Эбот сам его доработал! И кто здесь псина?! Ты, губастая безмозглая блондинка!

– Что?! – от этого вопля даже Кайрену заложило уши, – ты... Ты...

– Что я?! – рыкнул альфа.

– Я тебе устрою губастую блондинку, – прорычал взбешенный Алан и замахнулся кружкой на оскалившегося оборотня.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы неожиданно не раздался далекий волчий вой. Он заставил обоих мужчин замереть, а Кайрена еще и изумленно перевести взгляд на окно. Удивленный Алан опустил кружку и перевел взгляд с мокрых стекол на напряженного, словно струна, Кайрена. Тот внимательно вслушивался в тревожный вой, перешедший в рев. Лицо его стало злым, а из горла вырвалось рычание.