Чтение онлайн

– Что такое? – тихо спросил блондин.

– В городе чужаки, – зарычал Кайрен.

– Вампиры или оборотни? – мгновенно напрягшись, вздернул бровь Салливан.

– Люди, – резко распахнув окно, произнес Кайрен и, отведя в сторону задрожавшего от холода дизайнера, добавил, – сиди дома и не высовывайся, пока я не вернусь.

– Что? Валгири! – только возмущенному Алану так и не дали закончить.

Кайрен перемахнул окно и, прямо в воздухе перекинувшись, опустился уже на крепкие лапы. Стряхнув с себя обрывки разорванной одежды, огромный черный зверь рысью бросился в городок. Алан следил за ним ровно до тех пор, пока черный альфа не скрылся в надвигающемся тумане. После чего раздраженно зашипел и, скинув с себя теплую ткань, вышел из гостиной.

– Сиди дома, пока я не вернусь, – передразнил он Кайрена и ускорил шаги, – Ха! Будто кто-то собирается слушать эту высокородную задницу.

Как оказалось, слуги тоже не остались равнодушными. Оборотни и вампиры уже взяли в кольцо замок и зорко следили за тем, чтобы никто не смог проникнуть внутрь. Только они не учли того, что одно белобрысое чудо оперативно проникнет в оружейную и (это надо обвести красным таким кружочком) за сорок пять секунд вскроет новейшую немецкую дверь из титана со сплавом зачарованного серебра, с тройным кодированием и выдачей доступа только с отпечатком пальца. За этой дверью была, наверное, самая любимая Аланом комната в замке.

Все стены здесь с пола до потолка были покрыты полками с самым разнообразным оружием. Начиная с холодного и заканчивая новейшим огнестрельным, которым пользовались армии всех стран. Что уж говорить о трепетно любимом шкафе со всевозможной взрывчаткой и коллекцией мин. Всякий раз лаская взглядом все маленькие радости, спрятанные здесь, Алан терзался вопросом о том, где же Валгири держали свои ракетные установки и танки. В гараже их не было, Салливан специально для этого проверил его сверху донизу.

Не вдаваясь в лирику, скажем лишь, что когда черный джип Кайрена Валгири спокойно проехал мимо прифигевшей охраны с посвистывающим Аланом за рулем и кучей оружия в багажнике, Джереми, следящий за ним из окна, только покачал головой и пошел варить очередной сонный отвар для Джулиана и слишком любопытной Эрики. Мысленно же молясь и за сына, который, судя по всему, уже был в самом эпицентре событий и за безрассудного белокурого мальчика. За хозяина же давно уже никто не молился, молились за его врагов...

Все произошло именно так, как планировал Кайрен. Мертвым Амикус ему не был нужен, а в том, что старый пройдоха тоже ничего не знает о паре своего хозяина, он ни капли не сомневался. Слишком мелкая сошка, абсолютно не достойная доверия. Однако из него получилась великолепная марионетка. И всего-то понадобилось несколько капель крови. Сейчас тело вампира выворачивало наизнанку и пыталось приспособиться к яду, которым стали эти несколько капель Искры. Риск того, что сердце последнего Дверла не выдержит, даже не рассматривался.

Что бы ни случилось, но Валентин никогда не бросил бы умирать своего самого сильного и умного профессора. Так что его ждали тут еще с самого утра. А людей уж точно не ждали. Он был уверен в том, что послал их отнюдь не Валентин. Чего-чего, а вот тупости в нем не было...

Глубокая ночь и тихие улицы обманули бы любого своей умиротворенностью, если бы не запертые двери старой церкви и тот грохот, который доносился оттуда. Рев оборотней перемешался с криками людей и звуками перестрелки. Не прошло и минуты, как витражные окна накрыло автоматной очередью и вдребезги разнесло лица святых. Раздался взрыв, и темные стены тряхнуло так сильно, что фасад кое-где обрушился. Мраморные ангелы, разбитые на куски, валялись среди горящих дубовых скамеек, алтарь плавился от жара огня, становившегося все сильней. Шум и грохот вошли в новый оборот. Люди, оказавшиеся очень даже подготовленными, тянули время, и Кайрен, полностью ушедший в бой, только краем сознания следил за лабиринтом коридоров, шедших под самой церковью. Группа людей, несколько минут назад исчезнувшая с поля их зрения, уже была там. Они целенаправленно шли в сторону подземной лаборатории Николаса. Сам Эбот был сейчас в своей больнице и, до боли вонзая когти в собственные ладони, напряженно следил за горящей церковью. С трудом сдерживаясь, чтобы не кинуться к своему альфе. Суматоха на улице, между тем, поднялась приличных размеров, и жители городка оказались не настолько терпеливы, как их главврач. Они уже лезли через горящие окна и пытались околдовать людей. Но по какой-то причине люди сопротивлялись. На них просто не действовала их магия. Она чувствовала их, но не могла овладеть их разумом. И, видимо, именно это заставило Кайрена не убивать их сразу.

Но все изменилось ровно за одну единственную секунду. Ровно столько понадобилось пуле, выпущенной из снайперской винтовки DSR-50, чтобы разнести плечо целившемуся в спину Гора мужчине. После которой было произведено еще три прицельных выстрела, заставивших упасть на грязный пол и выть от адской боли жертву. Сломав шею очередному напавшему, Гор резко обернулся на звук выстрела, пытаясь понять, откуда стреляли и кто.

Еще один выстрел, и второй точно с такими же простреленными плечами и коленями лежал у ног удивленного Кайрена. Оборотень нахмурился, узнав звук любимой винтовки. Спутать его ни с чем другим он не мог. Альфа потянул носом и, уловив до печенок знакомый запах, поднял голову и в упор уставился на спокойного, как удав, Алана, целящегося из-за колонны второго этажа арочной галереи. Блондин насмешливо фыркнул и тихо произнес:

– Спасибо скажешь в валютной форме.

Его ехидный голос слышали все, кого с трудом можно бы было отнести к людскому роду. А вот мужики в черных армейских одеждах без каких либо знаков с удивлением смотрели на какие-то странно довольные оскалы, расплывшиеся на мордах ночных чудовищ.

– Шкуру сниму, – ласково пообещал Кайрен и, зло сверкнув золотыми глазами, отшвырнул еще двоих прямо в огонь.

Новоявленный стрелок не оставил равнодушными и людей. Те усиленно искали его и, наконец, нашли, когда огонь полыхнул с новой силой и, поднявшись выше, горячо лизнул потолок. Ловко кинутая ему под ноги граната заставила чертыхнуться и, перемахнув перила, кинуться вниз. После этого его окружили сразу трое, и началась новая схватка.

Алан отбивался от каждого удара и пару раз легко достал противников. Но даже ему пришлось признать, что перед ним не просто кучка безбашенных наемников, готовых продать мать родную за большие бабки и добровольно сунуться под хвост дьявола (в данном случае одного очень злого черного оборотня). Эти люди четко знали, куда идут и чем все это им грозит. Это было видно по бесстрастным взглядам глаз за прорезями масок. А еще они стреляли теми самыми ядовитыми пулями. Алан даже и думать не хотел о том, скольких эти уроды уже успели ранить. Неожиданно поднимающаяся из глубин злость дала нехилые силы. Но именно она и стала причиной пропущенного удара, пришедшегося по виску. Короткая дубинка металлическим боком прошлась по коже, содрав ее и заставив пошатнуться и застонать от боли, взорвавшей разум.

Перед глазами двоится, а гул в ушах нарастает. Он пытается отмахнуться от него и потому не слышит громкий озверевший рев, от которого разлетаются на куски уцелевшие витражи и испуганно скулят отходящие к дверям волки и вампиры. Людей придавливает к полу и буквально рвет на куски. Они кричат и воют так страшно, что даже в таком дезориентированном состоянии Алан отшатывается от них. Их возит по полу и, с хрустом ломая кости, превращает кожу в пепел. Блондин, ничего ни понимая, поднимает плывущий взгляд на оборотней и видит ужас в их глазах. И адресован он явно не ему, а тому, кто совсем недобро рычит за спиной. Он медленно оборачивается и с трудом удерживается от того, чтобы тоже не отшатнуться в сторону.

Огромный черный оборотень скалит окровавленную пасть и не отводит глаз от затихших на полу мужчин. Те уже давно превратились в кровавый фарш, смердящий разложениями, но его когтистая лапа выворачивает в воздухе замысловатые узоры. И становится еще страшней. Он колдует, не переставая, снова и снова заставляя огонь за спиной полыхать с такой силой, что кажется, будто это сплошное алое марево готово вот-вот поглотить его. Оно отражается в его потемневших и покрывшихся алыми рваными линиями радужках глаз. А церковь уже ходуном ходит. Ее стены с безбожно испорченными фресками покрываются трещинами. Они спускаются с самого потолка и, переходя на пол, превращаются в глубокие вмятины, словно кто-то невидимый молотом рушит мрамор.