Чтение онлайн

Вытянув из пачки другую сигарету взамен испорченной, парень все же закурил. Откровенно глупая ночь. Не менее глупое утро. Надо же было вновь погрузиться в атмосферу того дня, когда они встретились во второй раз, вспомнить все, в мельчайших подробностей. Патрик презрительно скривился, будто глотнул уксуса. Вновь вернулся на исходную позицию, занял место на подоконнике, закрыл глаза и прижался затылком к стене позади себя. Мерзкие ощущения! Сколько же можно?!

Его захватывали воспоминания. В нос как будто ударил запах прелых листьев, лежавших на земле и плавающих на поверхности многочисленных луж, образовавшихся на асфальте. Сами по себе они не вызывают отторжения, но невероятно раздражают, стоит только наступить на них. Тут же прилипают к подошве. Листья, лужи и капли дождя, срывающиеся с веток. Если по неосторожности зацепить одну из них плечом, каскад капель обрушится на голову, попадет за шиворот и это, естественно, не добавляет приятных ощущений.

Сидя на подоконнике, он по минутам восстанавливал события той встречи. Это было не так уж сложно. Закрыв глаза, без проблем провалился в атмосферу прошлого, тянувшего его в свои объятия, нежные, завлекающие. Как липкая лента, что оборачивается вокруг. Локруа рвется вперед, стараясь забыть все, начать жизнь заново, но его методично, раз за разом отбрасывает в прошлое. И внутренний голос настойчиво нашептывает на ухо одну и ту же мысль: "твое счастье в прошлом, ты упустил его, не смог удержать. Твое кредо - одиночество на всю оставшуюся жизнь". Трудно не согласиться с этим утверждением, потому что в нем заключено все ощущения Патрика. Он понимает это, просто боится произнести вслух. Редко найдется на свете человек, способный признать приоритетным одиночество. Чаще всего, люди боятся этого чувства. Их бравада - показная, наигранная. На самом деле, каждый нуждается в понимании, ободрении и любви со стороны окружающих. Патрику одиночество не импонировало, но вырваться из этого состояния у парня не получалось. Он привык к подобному положению вещей, принял его, смирился.

Выбросив затушенный окурок в пепельницу, Патрик в последний раз посмотрел на просыпающийся город и решил спуститься вниз.

Элизабет сидела в кресле и заплетала волосы в косички. Патрик подошел к ней, наклонился и прикоснулся немного обветренными, шершавыми губами к щеке тети. Она потрепала его по волосам, сводя к нулю все заботы племянника о состоянии прически.

– Доброе утро, - произнесла, перехватывая волосы резинкой.

– Доброе, - откликнулся Патрик.

Ничего доброго он в этом утре не видел. Бывали и лучше. Среднестатистическое, ничем не примечательное утро, которое могло быть намного приятнее, не посети Патрика мысли о прошлом, настойчивые и основательно его доставшие.

– Ты сегодня рано.

– Я забыл закрыть окно и проснулся от холода.

Элизабет тяжело вздохнула.

– Отвратительная погода. И самое странное - скачет, как обезумевший кенгуру. Сначала жара невыносимая, когда на асфальте можно яичницу жарить, потом сразу холод не менее жуткий. Вот увидишь, к вечеру еще и гроза в гости заглянет. Перепады атмосферного давления частенько в грозовые дожди выливаются.

– Здесь часто так бывает?

– Нет. Обычно плавные переходы.

– Это я виноват, - усмехнулся Патрик.
– Приехал и притащил сюда плохую погоду, под стать своему настроению.

– А что с настроением?
– тут же забеспокоилась Элизабет.

Она взяла со столика пилочку для ногтей и принялась полировать ногти, не упуская при этом ни слова из речи, произнесенной племянником. Она чутко реагировала на любые изменения в его настроении и очень огорчалась, когда Патрик грустил. Элизабет, конечно, не осталась в стороне от семейной проблемы, знала о муках первой любви, настигшей племянника, многое об Изабелл узнала. Честно говоря, она так и не поняла, что мог найти Патрик в той девушке, даже описание её особо Элизабет не впечатлило, лишь оттолкнуло, и это учитывая, что она не отличалась снобизмом родителей Патрика. Придерживалась политики: "лишь бы человек был хороший". Изабелл на звание хорошего человека не тянула, больше подходила на звание "отрицательная героиня года". Тем не менее, чем-то смогла привлечь внимание Патрика. В чем секрет её привлекательности, Элизабет так и не осознала. На место племянника даже не пробовала себя ставить, все равно итог оставался бы прежним. Непонимание. И неодобрение.

– Мерзкое, - хмыкнул Локруа.

– Чем оно спровоцировано?

– Да как сказать...

– Как есть, - улыбнулась тетя.

Положив пилочку на стол, женщина взяла со стола чашку с кофе, поднесла её к губам, сделала глоток и невольно поморщилась. Горячо и горько. Она безуспешно старалась отучиться от привычки пить кофе с сахаром, но так и не добилась в этом трудном деле никаких успехов. Употребление кофе без сахара казалось испытанием почище бега с препятствиями.

– Снова думал об Изабелл.

– Зачем?

– Я не знаю. Лиз, ты же понимаешь, что это от меня не зависит. Все получается само собой. В определенный момент я вспоминаю о ней и после - не могу забыть. Она, как навязчивая идея. Мой личный кошмар, и у меня не получается избавиться от этого кошмара.

– И все равно, я тебя не понимаю, - женщина сделала ещё один глоток своеобразного на вкус напитка.
– Одно дело влюбиться в сногсшибательную красавицу, сходить с ума от любви к ней, пребывать в разбитом состоянии по причине её равнодушия. Но, чтобы так? Как я понимаю, в Изабелл не было ничего особенного. Девушка, каких сотни и тысячи ходят по улицам. Но ты сумел разглядеть в ней нечто неземное и, что называется, пропал.

– Тебе станет легче, если я скажу, что сам себя не понимаю?

– Нет.

– Почему же?

– Потому что в этом случае, ты не можешь разобраться в корне проблемы. Только неловко барахтаешься в ситуации, как поросенок в грязной луже, выбираться и плавать в озере - не планируешь.

Патрик захохотал.

– Лиз, ты всегда подбираешь сногсшибательные сравнения.

– Издержки профессии, - усмехнулась она.

Среди коллег она всегда славилась неординарным взглядом на вещи, удивительными метафорами и довольно циничным взглядом на многие вещи. Несмотря на то, что занималась освещением светской хроники, никому из звезд льстить не стремилась, но тем только уважение их вызвала. Плюсов к репутации добавил и тот факт, что Элизабет не промышляла дешевыми сплетнями, если и публиковала какие-то сенсации, они были, действительно, сенсациями, а не высосанным из пальца набором фактов.

На время они замолчали. Патрик с интересом рассматривал заставленные самыми разнообразными изданиями полки, Элизабет продолжала пить свой кофе, не скрывая отвращения к горькому напитку. Остановив свой выбор на паре книг, Локруа вытащил их из общего ряда, повернулся и несколько секунд наблюдал за тетей, поглощавшей утренний напиток со страдальческим выражением на лице.

– Почему бы тебе не добавить сахара?

Элизабет недовольно скривилась.

– Красота любит страдальцев.

– В каком смысле?

– Хочет жертв.

– Тебе не нужно ничем жертвовать. Ты и так прекрасно выглядишь.

Тетя посмотрела на него подозрительно.

– Хочешь порадовать старую женщину, сказав ей пару комплиментов?

– Старую?! Да ты многим двадцатилетним фору дашь!

Лиз погрозила ему пальцем, без слов говоря, что обманывать нехорошо. Патрик не кривил душой. Элизабет, на самом деле, могла со многими соперничать в плане внешнего вида. Лицо и фигура у нее были достойны самых высоких оценок. Для своего возраста женщина вообще потрясающе выглядела, сумела сохранить себя в форме, не поддавшись модным веяниям, то есть, без вмешательства косметических хирургов. Все, чего она добилась, она добилась сама. Как в карьере, так и в блистательном внешнем виде.

– Ты сам-то завтракать будешь?

– Честно сказать, не хочется.

– Мне это не нравится, - ворчливо заметила Элизабет.
– С тех пор, как ты поселился в моем доме, я часто слышу от тебя подобную отговорку. Пока родители не уехали, ты стабильно садился за стол и ел все, что тебе предлагали, а сейчас почти всегда отнекиваешься.

– Я просто не люблю массовые явления. И ем, когда мне этого, действительно, хочется, а не когда наступило время обеда, завтрака, ужина. Не отрицаю, в нашем доме все обычно организовано на высшем уровне. Ты и сама знаешь. Видела, когда приезжала к нам. Там абсолютно не к чему придраться. Комнаты блестят, всегда, даже в холодное время года в комнатах стоят живые цветы, обед подается на отполированных до блеска тарелках, даже под микроскопом их изучи - ни одного пятнышка не найдешь. Все прекрасно, замечательно, невероятно эстетично, но при этом... Я не чувствую в этом души. Все доведено до автоматизма, все заучено наизусть, и от этих заученных правил никто не отходит даже на полшага. В этом плане мне намного проще с тобой. Тебе тоже не по душе режим дня. Ты можешь делать что угодно, когда угодно. И, если я в час ночи захочу съесть бутерброд с вредным сливочным маслом, не станешь возмущаться и отбирать у меня еду. Как, впрочем, и сейчас не станешь насильно пичкать меня едой. Естественно, весь день голодать я не буду. Сейчас у меня реально нет даже малейшего намека на голод. А вот от чашки кофе я не откажусь. Он ещё есть?